Пёс - Кирилл Рябов

— Давай прощаться, зятёк? Ой, а ключи, ключи от квартиры?

— В прихожей, на тумбочке, — сказал Бобровский.

И пошёл прочь. Свернул за угол дома, достал телефон и набрал номер. Долго никто не отвечал. Бобровский посмотрел, правильный ли номер. В этот момент Игнатьев ответил.

— Что тебе, марамой?

Кажется, он был за рулём.

— Деньги у меня, — сказал Бобровский.

— Нихера себе, ты скоростной! Вот видишь, как жопу припекло, так и баблишко всплыло. Перезвони через пять минут.

Игнатьев бросил телефон на сиденье и заехал во двор. Остановился напротив подъезда. В соседнем жила медсестра. На третьем этаже. Игнатьеву были видны её окна. Можно было добросить камнем. Но он придумал кое-что получше. Через «Авито» Игнатьев купил пятилитровую канистру серной кислоты. Осторожно отлил в банку ёмкостью ноль семьдесят пять. Этого должно было хватить. Примерно через полчаса медсестра выйдет из дома. Сегодня по расписанию у неё ночная смена. Она пойдёт через двор по грунтовой дорожке, проложенной между кустами шиповника. Игнатьев там её и уделает. Пока всё складывалось очень удачно.

Он набрал номер вдовца. Тот ответил мгновенно.

— Значит, так, — сказал Игнатьев. — Сейчас я тебе скидываю номер карты. На неё перечисляешь баблишко. Потом я тебе отсылаю адрес, где твоя баба лежит. Едешь, забираешь. Все довольны.

— Обманешь, — ответил Бобровский.

Прозвучало жалко. Игнатьеву вдруг и правда захотелось его кинуть. Но тогда пришлось бы самому избавляться от трупа.

— Мне твоя баба без надобности. Была бы хоть живая. Конец связи.

Игнатьев нажал отбой. Потом отправил эсэмэс с номером карты. И стал ждать, поглядывая на дверь соседнего подъезда. Банка с кислотой стояла на заднем сиденье. Она была плотно закрыта стеклянной крышкой с металлическими зажимами. Медсестра должна была скоро выйти. Мимо машины прошёл крепыш с мрачной рожей, глянул в салон. Игнатьев хотел показать ему средний палец, но тут пришло эсэмэс: деньги поступили на счёт. «Я мастер, настоящий профи, кто со мной свяжется, тот будет сосать у старого коня, — подумал Игнатьев. — Главное — творческий подход. Любого можно прижучить. Неприкасаемых нет. Это только в кино про гангстеров были неприкасаемые, да и тех половину поубивали».

Он написал Бобровскому адрес. А потом набрал номер Кристины.

— Ты занята? — спросил Игнатьев.

— Я была у врача. Случилось кое-что очень плохое. Надо поговорить.

— Потом, потом. Я работаю. Слушай, к тебе сейчас один мудак приедет, отдашь ему мои вещи.

— Какие вещи?

— Ты дура, что ли? Я у тебя в кладовке оставил мешок. Забыла?

— Вспомнила, — сказала Кристина.

— Ты в него заглядывала?

— А надо было?

— Нет. Там ничего интересного.

Игнатьев увидел, как из подъезда вышла медсестра. Сначала она осторожно выглянула, осмотрелась, постояла у двери и припустила быстрым шагом через двор.

— Всё! — рявкнул Игнатьев. — Мне пора.

Он нажал отбой, взял банку и вылез из машины. Медсестра уже шла по дорожке. «Сука, вышла раньше! И как рванула!» — Игнатьев побежал догонять. Он приблизился к ней. Оставалось метров десять. Игнатьев осторожно снял крышку и сунул в карман, из банки пошёл легкий дымок. От возбуждения его слегка затрясло. И тут сзади окликнули:

— Эй, гной!

Замедляя шаг, Игнатьев оглянулся и успел увидеть мрачного крепыша в чёрной футболке с какой-то надписью. Крепыш выбросил прямой короткий удар в подбородок Игнатьеву. Бывший омоновец успел услышать хруст своей челюсти и почувствовать резкую боль, расколовшую лицо на две части. Он попятился, оступился и вылил себе на голову всё, что было в банке. Медсестра завизжала. А что происходило дальше, Игнатьев не видел и не слышал. Ослепший и оглохший, с горящей головой, он побежал, не разбирая дороги. Промчался через двор и упал рядом с мусорными баками у распределительной будки.

«Нихуя себе, — подумал Митин. — Ну ни хуя ж себе!»