Шансы есть… - Ричард Руссо

В общем, проснувшись в то утро, они отправились в городок поесть оладий, а когда вернулись в Чилмарк, Мики тут же растянулся на диване и уснул. Линкольн удалился к себе в спальню, чтобы позвонить оттуда Аните, – та, как они поняли, была отнюдь не в восторге от того, что он проводит выходные с ними, а не с ней. Несмотря на ее ум и красоту, Тедди подозревал, что Анита глубоко внутри довольно консервативна. А Линкольну она, судя по всему, предлагала как раз помочь в укрощении тех хаотичных порывов, какие еще остались неподвластны гольфу и В. А. Мозеру.

Выйдя на террасу, где Тедди читал, Джейси, явно досадуя на всех троих, сказала:

– Значит, так. Можно, конечно, торчать тут и слушать, как Мики храпит, – или мы вдвоем можем съездить на Гей-Хед, и ты мне покажешь те утесы, про которые я столько слышала. Вернемся – они и не сообразят, что мы куда-то ездили.

Там она купила открытку, они взяли по рожку мороженого с ближайшего лотка и прошли с ними ровно на эту же обзорную площадку. Вдоль ограды стояло несколько биноклей с монетоприемниками – в них можно было рассмотреть дальние участки утесов, а когда время заканчивалось, шторка резко щелкала. Тедди и Джейси радостно кормили бинокли монетками, пока мелочь не кончилась.

– Вопрос, – сказала Джейси, и Тедди с удивлением заметил, что глаза у нее повлажнели.

– Так?

Не отрывая взгляда от моря, она спросила:

– Почему все должно быть через жопу?

Он пожал плечами.

– В смысле – из-за войны?

– Ну – и не только. Из-за всего остального тоже. Эти выходные закончатся, и кто знает, увидимся ли мы еще когда-нибудь.

– Конечно же, увидимся, – сказал Тедди, хотя такая же мысль приходила в голову и ему.

Похоже было, что Джейси еще есть что сказать, но она решила промолчать.

– Не обращай на меня внимания, – произнесла она после паузы и вымученно улыбнулась. Повернувшись к нему, заметила каплю растаявшего на солнце мороженого у него на рубашке и промокнула ее салфеткой – жестом настолько личным, что у него заколотилось сердце. – Как тут спуститься на пляж?

Тедди ответил, что есть тропа.

– Но снимать одежду или нет – по желанию.

– Да ну? – Она просияла. – Клево.

Грунтовую тропу, бежавшую между дорогой и обрывом, по обе стороны скрывали высокая трава и кусты морской сливы. Тедди сдался теплому солнышку, что уже светило вовсю, ударам недалекого прибоя и пьянящей смеси возбуждения и чистого ужаса, усиливавшейся по мере того, как они приближались к пляжу. Возможно ли, что на вопрос, одолевавший всю его юную жизнь и не отступавший, сколь отчаянно ни гнал бы он его из головы, он сейчас получит ответ?

Там, где тропа выходила к берегу, на пляже толпились семейства, все – в купальниках. Джейси, сбросившую сандалии, это явно разочаровало.

– Ты же говорил…

– Там, – показал Тедди.

Они двинулись дальше по пляжу, по правую руку высились глинистые обрывы. Хотя воздух был почти зноен, вода в конце мая оставалась ледяной, и заходить в нее осмеливались очень немногие храбрецы, да и то лишь по колено. Чем дальше, тем больше попадалось людей без купальников. На взгляд Тедди, большинству, наверное, стоило бы воздержаться, но он решил, что если ожирение и физическая неразвитость не смущают их самих, с чего бы смущаться ему. Другие, несмотря на плакатики, строго это запрещавшие, покрывали свои голые тела влажной глиной, выковырянной из обрывов, и смотрелось это отвратительно. Наконец, завернув за мысок, где утесы уходили к Менемше, они с Джейси остались совсем одни, и ей потребовалось примерно две ошеломительные секунды на то, чтобы сбросить одежду и кинуться в холодную воду с воплем:

– Давай, Тедди!

Не подчиняться приказам красивых голых девушек – по этой части опыт у Тедди был нулевой, поэтому он неуклюже разоблачился, свалив свою одежду кучкой рядом с ее. Помедлив у края воды, чтобы замерить температуру, он услышал, как Джейси, заплывшая уже ярдов на тридцать, орет:

– Нет, трусишка! Надо заходить сразу!

И он опять поступил, как велели, – ринулся в воду, споткнулся и чуть не упал, когда глубина, которой он ожидал, под ногами не возникла. Когда на него обрушилась первая волна, он чуть не лишился мужества, но в последний миг все же не повернулся, чтобы на цыпочках выйти из воды, а нырнул с головой, как это проделала Джейси. Никогда прежде не было ему так холодно – озноб колол тысячью игл. Нащупав под ногами дно по другую сторону волны, он понял, что вода ему всего по бедро, а откат у прибоя здесь такой, что он тут же потерял равновесие и свалился. Не успел подняться, как на него обрушилась следующая волна и потащила к берегу. Он рассчитывал, что Джейси рассмеется над его комичной неловкостью, но увидел, что она плывет в открытое море, словно намеревается доплыть до Испании.

– Подожди! – крикнул он, подныривая под следующую волну – и под ту, что накатывала за ней. Когда он вновь заметил Джейси, она уже выплыла далеко за линию прибоя. Вода там покачивалась плавнее, и он наблюдал, как Джейси вздымается на каждом гребне и изящно опускается в каждую впадину. Ощущая, что начинает коченеть, он испугался, что сейчас расплачется от чистой радости.

Выбравшись за волны, он спросил себя, не позволит ли она ему себя обнять, а если да, то кого именно он этим предаст. Ее жениха? Двоих друзей, которых они оставили в чилмаркском доме? Бога – как человек, подумывавший о школе богословия? Но понял, что попросту слишком счастлив, ему наплевать, – и не успел он разрешить вопрос, как Джейси сама притянула его к себе, и его ледяная кожа ощутила, что ее тело почему-то теплое. Как такое возможно? Два человека, чуть ли не окоченевшие от холода, – и все же передают друг другу тепло?

– Тебе когда-нибудь бывало так холодно?! – в восторге завизжала Джейси, как будто замерзнуть – это шик, какого любому здравомыслящему человеку всегда мало.

– Нет! – ответил он, и зубы у него клацали по-настоящему. Он слышал, что у людей от холода стучат зубы, но предполагал, что это просто фигура речи. – Б-бож-же мой, нет!

У нее зубы тоже стучали.

– Джейси? – произнес он. Его счастье, такое полное всего миг назад, теперь поддавалось ужасному сомнению.

– Что такое?

Ничего. Всё.

– Просто… я не знаю, что это значит, – сказал он, и зубы у него уже щелкали так, что удивительно, как она его вообще понимала.

– Что что значит?

– Это!

Что она вообще захотела с ним сюда приехать, только вдвоем. Что она голая и радостная и уютно вжимается в его объятия. Что она, похоже, сейчас его поцелует. Нет, что она и впрямь целует его – и ее поцелуи еще безумнее возбуждали его, чем тот, что она ему подарила в ту ночь, когда они вернулись с собачьих бегов. Только в ту ночь она еще поцеловала Линкольна и Мики. С тех пор каждый задавал себе один и тот же вопрос: кого из них она предпочтет, если до этого – что маловероятно – дойдет дело? Означает ли это – их объятия, сладко-соленый поцелуй, – что настал тот самый миг? Неужели она действительно выбрала его?