Влюбленные лжецы - Ричард Йейтс

Эйми закончила подводить глаза и принялась за рот, медленно обводя помадой каждую податливую выпуклость ее пухлых губ, пока те не начали блестеть, словно марципановые, а затем стала по очереди выпячивать их, чтобы каждая немного потерлась о соседку, а затем развела губы, проверяя, не осталось ли на ее безупречных молодых зубках следов красной помады. Нанеся грим, она сложила косметику в небольшую пластиковую коробочку и закрыла ее, но не ушла, а продолжила стоять на месте, застыв перед зеркалом, хотя больше оно ей не требовалось. Прошло с полминуты, прежде чем Уоррен понял: она знает, что все это время он, молчаливо и пристально, исподтишка наблюдал за ней. Наконец она обернулась, резко расправив плечи, воплощенный образ самой храбрости, победившей страх, — с таким видом, будто Уоррен уже пробежал половину разделявшего их пространства, желая наброситься на нее.

— Эйми, ты потрясающе выглядишь, — произнес он, не вставая с дивана.

Ее плечи тут же поникли, а из груди вырвался вздох облегчения.

— Господи! — проговорила она. — Ну ты и напугал, я чуть не обкакалась.

Затем Эйми надела пальто и вышла из дома, а на кухню вернулась Кристина с томным видом девушки, которая, потакая своим желаниям, сумела найти подходящий повод, чтобы не пойти на работу.

— Подвинься, — проворковала она, усаживаясь рядом. — Ну, как жизнь?

— Прекрасно. А у тебя?

— Тоже неплохо. Смотрел какое-нибудь хорошее кино?

— Нет.

Она взяла его руку в свои.

— Ты скучал по мне?

— Конечно.

— Как бы не так, черт бы тебя побрал! — И она с омерзением оттолкнула его руку. — На днях я подошла к твоему дому — хотела сделать тебе сюрприз — и увидела, как ты входишь с другой девушкой.

— Этого не было, — ответил Уоррен. — Может, хватит, Кристина? Ты и сама отлично знаешь, что никуда не ездила. Почему тебя все время тянет рассказывать мне эти…

Ее глаза угрожающе сузились, губы плотно сжались.

— Хочешь сказать, я лгунья?

— Господи, ну зачем сразу лгунья? — проговорил он. — Не надо так. Давай лучше прекратим этот разговор, ладно?

Она сделала вид, что обдумывает его слова.

— Ладно, но, знаешь, было темно, — сказала она, — и я стояла на другой стороне улицы; или, может, приняла чужой дом за твой; так что я могла видеть с той девушкой кого-то другого. Ладно, оставим этот разговор. Но прошу тебя, Уоррен, никогда не называй меня лгуньей. Предупреждаю по-хорошему. Я готова перед Богом поклясться жизнью своего ребенка, — при этих словах она театральным жестом указала в сторону спальни, — что я не лгунья.

— Ах, вы только посмотрите на этих голубков! — воскликнула появившаяся в дверях Грейс Арнольд, обнимая одной рукой мужа. — Но мне-то чего вам завидовать? Мы с Альфредом тоже голубки, правда, милый? Столько лет женаты, а все по-прежнему любим друг дружку.

Потом они сели ужинать полуподгоревшими бобами, и Грейс пустилась в долгий рассказ о той незабываемой ночи, когда они с Альфредом познакомились. Была вечеринка. Альфред пришел на нее один, еще в армейской форме, такой застенчивый, и никого там не знал, а Грейс, как только заметила его с другого конца комнаты, сразу подумала: «Это он. О да, он самый». Они немного потанцевали под граммофон, хотя Альфред оказался не бог весть каким танцором, затем вышли из дома, уселись рядышком на низкой каменной стене и долго болтали. Просто разговаривали.

— О чем мы разговаривали, Альфред? — спросила она, якобы припоминая.

— Ой, я уж и не помню, любимая, — сказал он, розовея от удовольствия и от смущения, и погрузил вилку в бобы. — Вряд ли о чем-то особенном.

Тогда Грейс повернулась к остальным слушателям и произнесла тихим, задушевным голосом:

— Мы говорили… ну, обо всем и ни о чем. Знаете, как это бывает? Это было так, словно мы оба были уверены… Понимаете?.. Уверены, что созданы друг для друга.

Последняя фраза даже на вкус Грейс получилась чересчур сентиментальной, и она рассмеялась.

— Да уж, и самым забавным, — продолжила она, не переставая хихикать, — самым забавным было, что те мои друзья тоже вышли вскоре после меня, потому что собирались пойти в кино, представляете? Так вот, они отправились в кино и просидели там целый сеанс, потом завалились в паб и веселились там до самого закрытия, а уже практически утром вернулись назад той же дорогой и застали нас, меня и Альфреда, все так же сидящими на стене и все так же разговаривающими. Господи, они до сих пор меня этим подкалывают, эти мои друзья, когда я их вижу, аж до сих пор. Они говорят: «И о чем это вы там разговаривали, Грейс?» А я только улыбаюсь. Я говорю: «Так, ни о чем. Разговаривали, и все».

Над столом повисла уважительная тишина.

— Ну разве это не замечательно? — тихо спросила Кристина, прерывая молчание. — Разве не замечательно, когда двое могут просто… просто найти друг друга, вот так?

И Уоррен ответил, что да, замечательно.

Тем же вечером, позже, когда они с Кристиной присели нагишом на краешке кровати, чтобы выпить, девушка проговорила:

— Знаешь, я вот что тебе скажу: пожалуй, я отчасти завидую Грейс, ее жизни. Верней, той половине, которая настала после того, как она повстречала Альфреда, а не той, что была до того.

Помолчав, она продолжила:

— Вряд ли по ее теперешней жизни ты мог предположить… что и она тоже была девушкой с Пикадилли.

— Да что ты?!

— Ха, вот тебе и «что ты». Можешь смело держать пари. Много лет, еще во время войны. Ввязалась, потому что некуда было деваться, как и всем нам; потом у нее появилась Джейн, и она совсем запуталась. — Тут Кристина, едва заметно улыбнувшись, бросила на него мимолетный взгляд, словно подмигивая. — Никто не знает, от кого у нее Джейн.

— Вот как.

Так что если Джейн сегодня исполнилось девять лет, это значит, что она была зачата и родилась в ту пору, когда в английских казармах размещались десятки тысяч негров, служивших в американской армии, и те, по слухам, не слишком-то церемонились с английскими девушками, провоцируя белых солдат на драки и мятежи, которые прекратились только в силу такого всеобщего потрясения, как высадка в Нормандии. В то время Альфред Арнольд еще оставался пленником в Бирме, и до освобождения ему было около года.

— Знаешь, она никогда и не скрывала этого, — пояснила Кристина. — И никогда не лгала на этот счет, нужно ей отдать должное. Альфред с самого начала знал, на ком женится. Наверное, она все рассказала ему еще в ту самую первую ночь, когда они познакомились, — она отлично понимала, что ничего тут не скроешь… а может, он еще до того и сам догадался, поскольку на той вечеринке гуляли лишь девушки с Пикадилли… я, конечно, не знаю наверняка, но ему точно было известно. Взял ее с улицы и женился, усыновив ее ребенка. Таких мужчин, как он, нечасто встретишь. Я хочу сказать, Грейс — моя лучшая подруга и многое для меня сделала, но иногда ведет себя, словно не понимает, какая она счастливая. Иногда… ну, не сегодня, конечно, сегодня она устраивала перед тобой показуху… но порой бывает, она обращается с Альфредом просто ужасно. Можешь себе такое представить? С таким человеком, как Альфред? Меня это бесит до тошноты.