Схема полной занятости - Магнус Миллз

чал из первых рук, приглашая избранных в свои владения. Сигналом такого приглашения был незаметно поднятый палец, который я и увидел чуть раньше. За приглашением обычно следовала короткая беседа, в ходе которой Джон узнавал много, а выдавал мало. Когда я взошел к нему по ступенькам, я ожидал, что наша встреча примет ту же самую форму, а потому удивился, выяснив, что главная цель моего визита – чтобы Джон рассказал что-то мне.

– Это про нашего друга мистера Гослинга, – объявил он.

– О, вот как?

– В определенных кругах я слышал, что к его недавнему падению привела именно твоя путевка.

– Ну, да, – ответил я. – Только я тут не виноват. Несбитт в нее вцепился и увидел на ней все эти подписи.

– Я так и слышал.

– Стало быть, проблема?

– Если мы будем осторожны – нет.

Джон сделал шаг к окну и выглянул наружу. Внизу, во дворе у фургонов собирались кучки людей, обсуждали текущие дела.

– Наш друг мистер Гослинг, – продолжал Джон, – похоже, так или иначе поднял в рядах некую бучу. Ты наверняка слышал разговоры. Некоторые рассматривают его как необычайно щедрого благодетеля, в то время как другие считают его агентом праздности. У меня такое чувство, что очень скоро все это взорвется, и если вышеупомянутая путевка выйдет на свет, люди могут сделать неправильные выводы.

– Ёшкин дрын, – сказал я. – Об этом я не подумал.

– А следовало, – сказал Джон, поворачиваясь наконец ко мне. – Ты можешь оказаться в самом эпицентре заварушки.

– Да.

Он понизил голос.

– К счастью, вышеупомянутая путевка, похоже, исчезла, поэтому письменных свидетельств не осталось.

– Приятно слышать.

– Тебе может оказаться полезным заглянуть за бухту пожарного шланга в «Долгом плесе», если ты понимаешь мой намек.

– Ага, здорово, – сказал я. – Спасибо, Джон. Буду тебе обязан.

– С моим удовольствием, – ответил он. – Может, попросишь нашего друга Джорджа как-нибудь подбросить тортик.

– Конечно. А-а… есть представление, что станет с Гослингом?

Едва вопрос сорвался с языка, я понял, что задавать его не следовало. Джон глубоко вздохнул и покачал головой.

– Не спрашивай у меня такие вещи, – сказал он. – Моя работа этого не стоит.

И в следующую секунду меня уже провожали к двери. Я снова поблагодарил Джона за совет, и он ответил, чтобы я не придавал значения. Пока он усаживался в кресло на колесиках, я уже спустился по лестнице к Джорджу.

– В чем там дело? – поинтересовался он, когда я забрался в кабину.

– Не спрашивай, – ответил я. – Просто завези ему как-нибудь свой тортик, хорошо?

– Ну ладно.

К счастью, Джордж был не из любопытных и тему развивать не стал. По вопросу о тортиках главной его заботой было подстроить свои завтрашние обязательства под массовый митинг в «Веселом парке». Жизнь его была сплошной логистической головоломкой, и приспосабливаться к ней приходилось ежедневно. И теперь, пока мы ехали дальше, он расположился на откидном сиденье с блокнотом и карандашом и вырабатывал оптимальное решение.

– Думаю, нам следующие день-другой придется пропускать Сандро, – наконец объявил он. – Распределим нагрузку так, чтобы новый завал не создавать. Когда будем в «Блэквуде», я поговорю с Осгудом и спрошу, не придержит ли он у себя пару коробок на ночь. О, и кстати – надо бы связаться с Питом Гиггсом, выяснить, на какой маршрут его потом поставят…

И так далее. Джордж в Схеме был всего два года, но за это время умудрился построить систему внутри системы, целую структуру, и единственной ее задачей была развозка тортиков. Я частенько недоумевал, почему он не пошел в бизнес, а вместо этого целыми днями катается со мной.

Вернувшись под вечер в «Долгий плес», я спросил у Хорсфолла, что мне делать с ручной тележкой, которую нам пришлось в тот день забрать.

– Не спрашивай меня, – любезно ответил он.

– Можно ее тут оставить?

– Нет, не можно. У нас одна уже есть. Откуда она вообще взялась?

– Из «Ватного города»

– Ну так и отвези ее туда.

– Но мы еще несколько недель туда ездить не будем, – сказал я. – У нас только что новый маршрут начался.

– Значит, оставь ее пока в фургоне, – предложил он. – Она же тебе не мешает, правда?

– Да, наверное, нет.

– Ну и вот. Проблема решена.

С удовлетворением на лице Хорсфолл прошагал к конторе и принялся запирать ее на ночь. За те несколько минут, что мы с ним разговаривали, большинство остального конторского персонала уже отметилось на проходной. Джордж ушел, и вокруг практически никого не осталось. Я еще немного послонялся по рампе. Затем, убедившись, что я совсем один, подошел к пожарному шлангу и заглянул за него. Между бухтой и стеной была всунута моя путевка. Я ее вытащил, окинул взглядом несметное число подписей и разорвал ее в мелкие клочки.

Схема ни разу не наблюдала массового митинга просто потому, что в таковом не возникало нужды. Ни разу в ее истории не всплывало повода для недовольства: нам хорошо платили, рыночные колебания нас не касались, а сама работа была верняком. Мы должны водить фургоны между точками А, Б и В, а найм нам гарантирован. Так продолжалось почти три десятилетия – и ни слова жалобы. Теперь, однако, вспыхнуло недовольство, и мне было интересно, чем все разрешится.

Подъезжая к «Веселому парку» на следующий день, мы первым делом увидели большое количество «УниФуров», выстроившихся на подъездной дороге. Их запарковали впритык на обочине, и у большинства имелись эмблемы – буква Г. Еще больше загнали во двор, хотя место у рампы оставили – якобы для того, чтобы можно было обрабатывать машины, приезжающие по графику. Я сдал задним ходом и выключил двигатель, поразившись тому, сколько народу собралось вокруг. Мы немного подождали – вдруг нас кто-нибудь захочет разгрузить, – но минуты шли, и разгрузка казалась все более невероятной, поэтому в конце концов мы сдались и влились в толпу. Все, казалось, перемещаются к некой точке в дальнем конце двора, где на каком-то возвышении я заметил Билли Баркера. Рядом с ним стоял человек, которого я раньше никогда не видел. Вообще-то я узнал примерно треть присутствующих – тех, кто работал в депо, которые мы навешали регулярно. Остальные, предположил я, собрались из разных концов региона, и я вынужден был признать: сборище производило впечатление.

– Это все вольногулы? – спросил Джордж, пока мы пробирались через толпу.

– Наверное, – ответил я. – Эй, похоже, начинают. Теперь мы увидели, что платформой Билли Баркеру

служил большой пустой ящик. Билли стоял на нем и разговаривал со своим компаньоном, кивая и, очевидно, в чем-то с ним соглашаясь. Затем ему протянули мегафон. Все в предвкушении зашевелились, и наступила почтительная тишина.