Почти ангелы - Барбара Пим

– Возможно, ты написала что-то не так, – мягко сказала Мейбл.

– Так я сейчас проверю.

– Хорошо, дорогая. Я пока пойду заварю чай. Чай нам не помешает, верно? Может, Дейдре скоро вернется и захочет чаю.

Согнувшись в три погибели у щитков, Рода включила фонарь, чтобы посмотреть показания, но что бы она там ни увидела, загадку это не решило. Наконец она написала резкую отповедь, в которой была груба настолько, насколько возможно, когда обращаешься к безликому учреждению, понимая при этом, что желаемого эффекта это не возымеет, зато сама в результате испытала большое облегчение. «Еще я заметила, – дописала она в заключение, – что свет в последнее время стал гораздо более тусклым, и была бы очень рада услышать, как Вы это объясните. Искренне Ваша, Рода Уэллкам».

Заклеив конверт, она надписала адрес, но выдвинутое ею обвинение из-за тусклого света поселило в ней смутное беспокойство, точно это могло иметь какое-то более широкое и пугающее серьезное значение. Хотя, возможно, ситуацию удастся исправить сравнительно простым способом, например, купить более мощные лампочки.

– Интересно, – произнесла Мейбл, – с кем сегодня гуляет Дейдре?

В ее голосе проскользнула нотка гордости, которую Рода не могла не заметить, поскольку тут же с видом допущенной к тайному знанию откликнулась:

– С Томом, конечно! Он сейчас определенно «тот самый».

– Бедный Бернард, – вздохнула Мейбл. – Впрочем, мужчины должны с этим мириться, и мне всегда казалось, что он ей не очень нравится.

– Разумеется, не нравится! Она терпела его ухаживания, но и только, – сказала Рода, припоминая, что вычитала эту фразу в каком-то романе. С Томом у нее гораздо больше общего.

– Да, и он старше Бернарда. Мне всегда казалось, что ей нужен мужчина постарше, кто-то, кого она могла бы уважать и на кого могла бы равняться. Из ее рассказов про Тома выходит, что он как раз такой человек.

– И у его семьи поместье в Шропшире, поэтому, рискну предположить, там и деньги водятся, – многозначительно добавила Рода. – И, разумеется, он гениальный антрополог.

Сестры немного помолчали, то ли воздавая дань гениальности Тома, то ли потому, что не нашли больше слов о профессии, в которой решительно ничего не понимали. Если Мейбл и подумала мечтательно про прочное положение Бернарда в фирме его отца, вслух она ничего не сказала.

– Конечно, есть еще Кэтрин, – неуверенно продолжала она. – Нельзя доподлинно знать, нет ли тут каких отношений.

– Ты про мисс Олифент? – удивленно спросила Рода. – О, это просто подруга. Мне она показалась очень милой, но довольно странной девушкой, не из тех, кто способен привлечь мужчину.

– И все равно мне бы не хотелось, чтобы Дейдре… стала причиной несчастья.

– По-моему, Кэтрин прекрасно способна о себе позаботиться, – уверенно заявила Рода. – И вообще женщины тоже должны с этим мириться, как ты сказала про Бернарда. Ведь такова жизнь. – Рода говорила с почти черствой отчужденностью, поскольку хотя и знала, что жизнь такой может быть для других людей, для нее самой она такой не была. Тетка, если возникнет необходимость, способна защищать права племянницы не менее упрямо, чем мать права дочери.

– Вот и Дейдре идет, – сказала Мейбл, более чутким материнским ухом уловив скрежет ключа в замке. – Но она как будто сразу прошла наверх. – Подняв крышку заварочного чайника, она заглянула внутрь. – Тут еще осталось, на случай, если она захочет… и чай не слишком перестоял.

– Полагаю, если она захочет чаю, то спустится, – разумно возразила Рода.

У себя в комнате наверху Дейдре расчесала волосы, потом припудрилась и подправила помаду, чтобы собраться с духом и предстать перед испытующими взглядами матери и тетки. Она предпочла бы отправиться прямиком в кровать, чтобы мысленно пережить обед в греческом ресторанчике, прогулку в Риджентс-парке и все, о чем они говорили друг другу и что для девятнадцатилетней девушки полно магической свежести никогда не слышанного раньше. Сегодня вечером она почти могла поверить, что Том любит ее так же, как она его. Только мысль о Кэтрин, которая была такой приветливой на вечеринке и вообще таким милым человеком, чуточку омрачала ее счастье. Разумеется, за обедом они про Кэтрин не говорили, и, уж конечно, ей не было места, когда они спотыкались о кочки в Риджентс-парке. Дейдре умилостивила свою совесть, вспомнив, как Кэтрин посмеялась над Томом и его диссертацией, а за такой страшный проступок она, возможно, заслуживает его потерять.

Спустившись в гостиную, Дейдре почти кожей почувствовала, как мать и тетка стараются сдержать любопытство, задавая пустые вопросы, вроде не идет ли на дворе дождь, не хочет ли она поесть или выпить чаю.

– Нет, спасибо, ни кусочка больше не могу, – сказала Дейдре. – Том накормил меня очень вкусным обедом в греческом ресторане, а потом мы пошли гулять в Риджентс-парк.

– В Риджентс-парк! – воскликнула Рода, не в силах дольше сдерживаться. – Как прекрасно там, наверно, сейчас! Сад королевы Марии! – добавила она, едва сознавая огрехи географии.

– Туда мы не ходили, – улыбнулась Дейдре.

– Тебе стоит как-нибудь еще пригласить Тома к нам, – сказала Мейбл, расхрабрившаяся от дружелюбия дочери. – Можно попросить Малькольма пригласить Филлис, или можешь позвать ту милую девушку, Кэтрин, которая приходила на чай, и вашего француза. Устроим небольшую пирушку.

– Да, приглашу Тома как-нибудь вечером на ужин, – рассеянно сказала Дейдре.

Но, конечно, не Кэтрин, ведь мама с тетей не знают про Тома и Кэтрин, а ей самой сейчас не хотелось думать об их отношениях.

– Рискну предположить, и отец Талливер тоже согласится прийти, и конечно, можно позвать мистера Лидгейта… – Амбиции Роды уводили ее в область фантазий. – Можно подать холодные закуски, ведь сейчас лето, ужин в сельском духе и, вероятно, какой-нибудь крюшон. – Мысленно она так и видела пир – точь-в-точь с цветной иллюстрации из «Домоводства».

Дейдре, как и Том, устала после долгой прогулки и была только рада, когда пришло время ложиться в кровать и смотреть про него сны. Но сны слишком редко соизволяют подстроиться под наши желания, и приснился ей – как это ни странно – Дигби Фокс. Они гуляли в пышно цветущем саду, и он ее поцеловал. Проснулась она разочарованная и раздраженная и, встретившись с Дигби утром, была довольно груба. А ведь он был к ней очень добр, предложил одолжить конспект, который сделал по длинной и трудной книге и благодаря которому ей не придется мучиться читать и ее.

– Как приятно встретить женственную девушку, а не ученую крысу, – сказал он Марку. – Такую, которая не воротит нос от такого скромного подношения, как простой конспект. Большинство швырнули бы мне его в лицо.

Он даже спросил себя, а не пригласить ли ее на ленч, но передумал. Никаких амурных похождений, пока не будут распределены форсайтовские гранты, а потом… А потом… вот увидите! – пообещал он себе.

Дейдре и Том условились встретиться после полудня в «Фантазии Феликса», где могли бы сидеть рядышком, читая каждый свое. Они занимались этим вот уже десять минут, когда Том шепотом заговорил с Дейдре. Напротив них сидела мисс Лидгейт, обложившаяся листами бумаги с какими-то списками и цветными диаграммами. Ее седые волосы стояли дыбом, потому что она постоянно запускала в них руки. Лицо выражало почти муку, глаза за стеклами очков горели и словно вперивались в Дейдре и Тома.