ТалисМальчик - Диана Ибрагимова

Умывшись, Алевтина осталась посреди двора, не зная, куда себя деть. Потом вспомнила, что нужно посмотреть вещи.

И саквояж, и сумка еле расстегнулись – видно, что в них наспех покидали несложенное. Деньги, кредитки и паспорт оказались вместе и совсем в другом кармане. Значит, она видела документы и ничуть не испугалась – совсем тупая нечисть. Овца бесстрашная! Мешочка с золотом не было, хотя Алевтина точно помнила, что оставила его сверху на большой раскрытой косметичке. Косметичка тоже на глаза не попалась.

Денис ещё спал в машине. В кухне гремела Галина, жаря на завтрак традиционный народный деликатес – яичницу с салом. Сквозь тяжёлый сальный дух Аля почуяла аромат зрелых помидоров, нарезанных крупными сегментами на тарелке. Она снова стояла посреди двора, не зная, куда податься. Единственным, с кем из этих людей хотелось общаться, был Колобочек.

Алевтина достала то, что можно надеть неглаженным, и пошла в спальню переодеваться.

– О! Вещи нашли? – поинтересовался Гриша и нажал паузу из вежливости.

– Да, всё нормально. Почти. Как мультики на английском?

– Классно! Я всё понимаю! Я думал, что ничего не пойму. Но они же мало говорят, больше бегают.

– И фильмы можно так смотреть. Так даже интереснее, хотя посложнее будет. И скачивать можно сразу на английском.

– Спасибо. Попробую. И папе скажу.

– Мне переодеться нужно. Посторожи, пожалуйста, чтобы никто не заглядывал, хорошо?

– Конечно! Переодевайтесь спокойно. Я никого не пущу.

Не первый раз Алевтина встречает ребёнка, более развитого и адекватного, чем родители.

Теперь проснулись все, и во дворе наметилось оживление. Денис фыркал, присев у краника, и довольно посмеивался, перекрикиваясь с Сергеем.

Галина выглянула из кухни:

– Денис! Иди завтракать.

Тот скрылся за кухонной занавеской, даже не обернувшись к Алевтине. Неужели не услышал, как она вышла из дома? Что-то не замечала Аля за собой повадок ниндзя.

Золото. Где же золото? И косметичка. Надо спросить.

Алевтина отвела шторку на двери и переступила порог кухни. Хозяева, конечно, её не звали, но никуда не денутся, потерпят ещё немного московскую гостью. Она тоже не накликивала себе такую дикую историю.

– Доброе утро! – отчеканил Денис при появлении Алевтины.

Он дважды кивнул в такт приветствию и чуть задержал сочувственный взгляд на осунувшемся лице девушки, но скоро переключился на вилку, с которой пытался осунуться кусок жареного сала. Это уже актуальнее.

– Очень доброе.

– О, Аля! Садись, позавтракай.

– Спасибо, Галь, я не хочу. Корми героев.

– Ну, хоть чаю попей с нами. Денис сейчас быстро доест. Серёгу и Гришеньку я уже покормила.

– Я нашла всё, кроме золота и косметички, − обратилась к Денису Алевтина.

– Золото? – подключился Сергей. – Это такой мешочек бархатный? Я его на кровати нашёл и положил в наружный карман сумки. Правда, я не знаю, что там было.

– Он лежал на большой белой косметичке, складной такой.

– Косметички не было, – Сергей переглянулся с Денисом, – мы всю квартиру перерыли. Никаких косметичек – ни больших, ни маленьких. А что там было?

– Триммер, эпилятор, косметика – кремы всякие, дорогие и не очень.

– Не было. И вещей таких не было нигде.

Сергей растерянно поглядывал то на Алевтину, то на Дениса, будто именно он больше всех виноват в созданной ситуации. Денис тоже поводил глазами и молча пожал плечами. Два ёжика в тумане.

– Аль, ты посмотри ещё раз в сумках, может, на дне где брошена, – подал идею Сергей. – Часть вещей сложила…

– Нечистая сила одомашненная. Понятно.

Алевтина ещё раз пересмотрела сумки. Золото нашлось в сохранности (слава богу, любимый комплект от мужа на месте), но косметички вместе со всем содержимым нигде не было. Или не заметили в бардаке, или Нечисть на память прихватила в качестве моральной компенсации за собственную всестороннюю ущербность. Скорее, второе.

– Ну, что? – Сергей опять активнее Дениса. – Нашла?

– Драгоценности – да, косметички и всего, что в ней было, нигде нет.

– Садись, чаю попей. Я свежих булок принесла, – снова предложила Галина.

Денис резво подскочил со стула, уступая Алевтине своё место, сам присел с чашкой на корточки у входа.

Некрасиво как-то присел, выпячивая середину себя. Он всегда так делал: бёдра не параллельно полу, а под углом, колени высоко к ушам. Но раньше Алевтину это почему-то не раздражало. Хотя нет. Раздражало всегда. Просто старалась не обращать внимания или отводила взгляд, как сейчас.

В плетёнке лежали душистые сдобные булки, а на тарелке – масло и сыр, порезанные аккуратными кубиками. Ну, ладно масло, с ним понятно, но сыр… Непривычно видеть без шпажек сыр такой формы. Вот как с ним теперь общаться, скажите на милость? Вприкуску его есть, как сахарок?

– When I am about to faint I eat a cube of cheese, – прошептала Аля. (фраза из фильма «Дьявол носит Прада»: «Когда я чувствую, что вот-вот упаду в обморок, съедаю кубик сыра»).

– Что говоришь? – отвлекла от сырных мыслей хозяйка.

– Nothing. Да так. Ничего.

– Тебе сахар в чай сыпать, Алевтин?

Почему-то безумно захотелось горячего и сладкого, будто это отступление от бессахарной диеты способно сейчас чем-то помочь.

– Да, пожалуй, одну.

– Ух, ты! – оживился Денис, меняя позу на более приятную взгляду. – А кто-то говорил, что сахар не ест!

Алевтина не сразу уловила, о чём он – мысли вязли друг в друге и мешались.

– Э… это ты меня во лжи пытаешься уличить? – наконец спросила.

– Да нет, – вроде как смутился Денис и снова привстал, чтобы вернуться в изначальную, некрасивую позу.

Аля отпила чаю и посмотрела на сыр и булки. Надо заставить себя что-то съесть. За вчера она усвоила только банан и один кружок кабачка на прозрачном ломтике хлебца. Надо что-то съесть.

Она взяла кусок булки и положила на него кубик сыра.

– Пикассо да и только, – прошептала. – Всё совсем неправильно. И даже сыр у них бесшпажный.

Денис поставил чашку в раковину, сказал «спасибо» хозяйке и вышел.

Наверное, чай был горячим и сладким, а сыр с булкой свежими и вкусными – Алевтина ничего не почувствовала. А странно он отреагировал на чай с сахаром. А-а! Просто им надо было заплатить за чай, сахар и кубик сыра. Алевтина как-то не сообразила, ведь в её мире не считали ложки сахара. И стелили простыни гостям. И воду в графинах держали. Свежую и вкусную… Когда-то в графинах, теперь чаще просто в бутылках.