Роман с вампиром - Вика Варлей

– Почему?

– Ну, вот смотрите, – она достала бумаги из папки и разложила их на столе.

Все дружно встали со своих мест и сгрудились возле нее.

– Вот Ваш объект. Здесь у нас ничего свободного нет – все ячейки забиты. Если только строить что-то новое, но для этого нужна земля, а у нас ее нет, сами знаете.

– Знаю. У меня есть.

– Мы тоже в курсе, – любезно согласилась женщина и поправила на пальце перстень с бриллиантом. – Слышали, что у вас на балансе есть недостроенная РП.

– Есть.

– Но нет лицензии и сотрудников специально обученных, – также слащаво продолжала женщина.

– И что Вы предлагаете?

– Построить ее вместе. Тогда и по цене можно будет договориться. Сколько Вам нужно мегаватт?

– У меня специалисты считают.

– Давайте, так. Мы заключаем с вашей организацией договор подряда на строительство, на монтаж и установку оборудования. А Вы нам платите за подключение. Но только достраивать подстанцию у нас денег нет.

– Нет денег? – Вадим недоверчиво покосился на внимательно слушающую Вику и добавил, – да вы их гребете лопатой!

– Ну, что Вы! Совсем нет! Вам нужно авансировать наше строительство.

– Каким образом?

– Ну, хотя бы по договору совместной деятельности.

Вадим вновь повернулся к Вике и выразительно поднял брови.

– Я с этим договором не работала, – растерянно ответила та, понимая, что толку от нее, как от консультанта мало. – Я могу подумать попозже, рассмотреть варианты. Плохо понимаю, как мы будем покупать мегаватты – не мешок картошки.

В это мгновенье со всех сторон обрушились предложения, как можно поступить и какие варианты использовались раньше.

– Ладно, – через некоторое время подытожил Вадим. – Мы еще раз подумаем, свяжемся с аудиторами, уточним все, чтобы налоги не переплачивать, потом снова встретимся. Вы тоже подумайте, как будет лучше. А что по цене?

– Тогда и по цене поговорим, – ответила женщина с улыбкой.

«Император» опустил голову, пряча неприязнь, попрощался и вышел из кабинета вон. Вслед за ним – Вика, слушая отборную матерную брань. Через некоторое время, успокоившись, распорядился:

– Давайте, с Мухиным думайте, по какой из схем лучше работать. Потом отчитаетесь.

– Хорошо.

– Нам нужен договор на подключение. Тебе нужно будет потом к этой тетке со схемой подъехать и все согласовать, понятно?

Проведя бессонную ночь в безрезультатных попытках собрать всю схему воедино, Колесникова явилась на работу – Вадиму нужно выдать что-то путное. Иначе нельзя. Так не хочется попадать заодно с Мухиным в категорию «полных придурков». Самолюбие не позволяет. А дождаться подобной характеристики вполне возможно. Тот факт, что она решила проблему с налоговой, очевидно, до ушей Вадима не дошел. Интересно, почему? Может, Михаил Федотович постарался? Выдал результат чисто от себя? Как и многое из тех поручений, что она выполняла? «Хочет деньги зарабатывать, а я так – с боку бантик, – догадывалась Вика о происходящем. – Ну, ничего, не на ту напал. Я с Вадимом еще побеседую».

Решив посоветоваться с аудитором по поводу схемы, ранним утром отправилась к нему, зная, что тот у себя. Объяснив коротко все обстоятельства, добавила:

– Учредитель говорил что-то про векселя, но мне, честно говоря, вексельные схемы не нравятся. Внимания к ним через чур много.

– Согласен.

– Я всю голову изломала, но ничего больше не получается.

– Не переживай. Это от того, что опыта еще маловато.

В ее глаза заиграли озорные чертики.

– Может, поделитесь?

– Предложи договор совместной деятельности! У вас – недостроенный объект и деньги. У тех – рабочие, лицензия. После строительства каждый разбегается со своим кушем.

Вика вспомнила, что от энергетиков подобное предложение тоже исходило. Может, и правда, предложить этот вариант? Только он какой-то…

– Вадим купил у них несколько лишних мегаватт. Их мы продать как сможем?

– С этим тяжелее. Тут антимонопольный комитет может вмешаться и все такое.

– Мы же не можем электричеством торговать. Хотя я не уверена, к чему отнести эти мегаватты.

– Ну, не знаю, подумай еще. Я свой вариант предложил.

– А как наша проверка?

– Идет! Нужно все затраты на каждый объект разнести потом по группам – там такой бардак! У меня девочка сидит. Что-то уже смогла разобрать, но сделать это в такой стадии запущенности непросто.

– Понятно. Спасибо. – Вика, раздосадованная, вышла из здания. И опять Зингерман ничего не сказал про главного бухгалтера! Да и по схеме тоже…

В офисе ее поджидал, даже не пытаясь скрыть беспокойство, Михаил Федотович. Услышав про договор совместной деятельности, поинтересовался:

– А ты как думаешь?

– Пока, никак. Вчера всю голову сломала.

– Я тоже.

– Не хочется перед шефом идиоткой выглядеть, – поделилась Вика. – Я идиоткой никогда не была.

Мухин промолчал. Потом, выдержав паузу, хмуро заметил:

– С ним непросто. Сама видишь, как он кричит.

– Вижу! – стараясь не вызывать смущение директора и разрядить напряжение и неудобство, кивнула. – Но что поделаешь? Хозяин – барин.

– Ладно. Ко мне люди должны прийти, – потеплевшим тоном сообщил Мухин. – Иди!

Вика вышла из кабинета и снова села за схему, прорисовывая стрелочки, выписывая бухгалтерские проводки напротив каждой, сверяя память с Налоговым кодексом и прочесывая Гражданский. Промучившись несколько часов, почувствовала, как начала болеть голова. Вздохнув, поняла, что срочно требуется выйти на свежий воздух.

Вечер стоял прохладный. Золотая осень приближалась; неторопливо, медленно проходилась желтыми красками по березкам, рябинам, начала разукрашивать листья кленов. На асфальте виднелись невысохшие после дождя лужи, в которых оседали падающие с деревьев листья. Вяжущая свежесть окутывала своим плащом окрестности, проникала под одежду, вызывая непроизвольную дрожь. «Днем была жара», – удивилась Вика. Дойдя до ближайшего магазина, купила коробку сахара, коробку чая, упаковку любимого зефира и неторопливо отправилась обратно додумывать. Как назло, думать не получалось. В чем дело? Ведь раньше все было хорошо и двигалось, как по маслу. В чем проблема сейчас? Раньше стоило ей чуть-чуть расслабиться и включить холодный рассудок… Стоп. «Расслабиться». Вот! У нее никак не получается расслабиться! Не может себе не признаться, что боится. Страх перед хозяином выглядеть в глупом свете, услышать грубость, слово «идиотка», убивает все разумные начинания. Что это с ней? «Вот боюсь сейчас облажаться, – с горечью и тревогой констатировал внутренний голос, – и точно облажаюсь!»