В осколках тумана - Сэм Хайес

Отдавая себе отчет, что я слежу за каждым его движением, он аккуратно снял кожу, отделил от костей мышечные ткани, обнажил бурое сердце. Крови не было.

— Через дверь, — с улыбкой ответила я. — Хотела тебя увидеть. Я соскучилась. — Все-таки мне пришлось отвести взгляд от мертвого тела, но спрятаться от вони формальдегида, смешанной с… чем-то гнусным, я никак не могла. — Ты уже неделю не появляешься в кафе.

— Я был занят.

Дэвид на шаг отступил от трупа, на лбу у него блестели капельки пота. Он смотрел на меня, препарируя мое живое тело, как только что труп. К горлу подступила тошнота.

— Потрясающе, не правда ли? — Он поманил меня, и я приняла вызов. Я выросла на ферме, но если бы мне удалось поступить на медицинский факультет, то мои руки тоже по локоть были бы в крови.

— Потрясающе, — подтвердила я, стараясь не дышать и глядя на тело молодой еще женщины. Кожа дряблыми лентами лежала на грудине. — Что ты изучаешь?

— Сердце и сосудистую систему, — ответил Дэвид. — Вот, смотри, это коронарная артерия. — Белесая трубка была разрезана на две части. — Абсолютно здорова, — он погрузил внутрь тела какой-то металлический инструмент. — У нее не было никаких сердечных болезней.

— От чего она умерла?

Полоски мускулов, обозначавшие на черепе черты лица, поражали изяществом. Должно быть, она была очень красива.

Дэвид пожал плечами:

— Как знать… Может, ей разбили сердце? — Он лукаво улыбнулся мне, бросил грязные инструменты в металлический поднос и снял халат.

Не сказав больше ни слова, Дэвид жестом велел следовать за ним. Мы поднялись по облицованной плиткой лестнице.

— А как же?.. — Я показала в сторону трупа.

— Уберут, — ответил он.

Как легко отмахнулся он от смерти, подумала я, просто развернулся и ушел. Мы вынырнули на залитую солнечным светом улицу и, прищурившись, уставились друг на друга.

— Ну вот что, — произнес Дэвид и быстрым движением притиснул меня к стене; его бедра прижались к моим, руками он уперся в стену, не давая вырваться. От него пахло тленом. — Чем бы ты хотела заняться?

Внезапно я почувствовала себя счастливой. Я вернула его! Теперь все будет хорошо. Мы можем сходить в кино, прогуляться по Джезус-Грин, наведаться в книжный магазин, взять напрокат лодку и поплыть неведомо куда, погрузив пальцы в воду. Я задумалась, не торопясь с ответом. Солнце било мне прямо в глаза. Длинные волосы Дэвида спутались и легко шевелились на ветру, точно живые, пока я решала нашу судьбу.

— Может, покажешь свою комнату?

Проникнуть в студенческое общежитие — настоящее приключение. Хотя я давно уже оставила попытки поступить в университет, это место по-прежнему притягивало меня. А вдруг удастся завязать еще одно полезное знакомство и появится новая возможность?.. Я не желала сдаваться.

— Прекрасно, — сказал Дэвид, убирая руки.

Я наблюдаю, как они уезжают, оставляя след из опускающихся на землю рыжих листьев. Теперь мой мир не только молчалив, но и пуст. Джулия и дети уехали. Забавно, что их увез Дэвид. Воспоминания о моей любви к нему кажутся такими далекими. Я почти убеждаю себя в том, что этого никогда не было.

Время от времени в палату заглядывает сестра. С тех пор как ушла Джулия, я не пошевелилась. Мне измеряют кровяное давление, щупают пульс, светят в глаза ярким фонариком, чтобы проверить, расширяются ли зрачки. Медсестра быстро записывает наблюдения в папку.

— Ну что ж, миссис Маршалл, а что бы вы хотели на ужин? Выбирайте: рыбный пирог с брокколи или овощная лазанья.

Она подает мне меню, но я в него не смотрю. Еда — это куски сыра и ломтики хлеба, которые отчаявшаяся дочь засовывала мне в рот. Они хотят накормить меня пирогом, а значит, ничего не знают обо мне и моей болезни.

— В таком случае, пусть будет рыбный пирог, — предлагает сестра.

Я не возражаю, и она уходит.

Я неподвижно сижу на постели и размышляю, что теперь станется с козами, с курами, с Бренной и Грэдином. Что станется со мной? Когда я думаю о том, что станется с Джулией, по моей щеке ползет слеза.