Цирк мертвецов - Джон Кей

— Я хочу кое-что узнать, — сказал Джин Делюка, когда тот взял трубку. — Ты что-нибудь знаешь о группе под названием Steel Mouse?

— Впервые слышу. А что?

— Их, должно быть, продюсирует Герб Стелзнер.

— Герб Стелзнер. — Голос Делюка зазвучал чуть более заинтересованно. — «Биг Сити Мьюзик»?

— Точно.

— Он был продюсером Бобби Фуллера.

— Мне нужно поговорить с ним.

— Забудь об этом.

— Ленни, послушай…

Делюка не дал ему договорить. Его голос звучал тихо, он говорил почти шёпотом:

— Говорю же, брось ты эту затею.

— Так ты мне не поможешь?

— Нет. Но у меня есть кое-что, что должно тебя заинтересовать.

— Если это пластинки — они меня не интересуют.

— Нет, не пластинки, фотографии.

— Чьи фотографии?

— Рекламные снимки Линды Ронстадт[92], — с гордостью заявил Делюка. — Сделаны в 1968 году в студии, когда она записывала свой первый альбом.

— Это шутка? — недоверчиво усмехнулся Джин.

— Кэти Шер была на бэк-вокале. Она есть на всех ашмках, — ответил Делюка. Его голос звучал спокойно и невинно, но было в нём что-то, что он не хотел показывать. — Помнишь её?

— Кэти Шер?

— Её звали Цыганкой. Она была одной из девушек Мэнсона. Мэнсонофобия — вот фишка завтрашнего дня.

Джин сжал телефонную трубку. Боковым зрением он заметил чернокожего мужчину, который стоял в лучах яркого солнца и терпеливо ждал своей очереди. Джин жестом показал ему, что разговор почти закончен.

— Посмотрим, — сказал Джин Делюка. — А почему ты решил, что меня это заинтересует?

— Смутная догадка.

— А кто ещё есть на фотографиях?

— Линда, сессионные музыканты, Рики Нельсон[93].

— Рики Нельсон? Не может быть.

— Он тоже пел на бэк-вокале. Я сейчас смотрю прямо на него.

— Оззи и Харриет[94]встречают Чарли Мэнсона.

— Я отдам тебе всю пачку за штуку.

Чернокожий человек передвинулся, теперь он стоял прямо перед глазами Джина. Его красные глаза были наполовину прикрыты, и от него пахло жареным луком и дешёвым вином.

— Я подумаю, — сказал он.

— Я быстро найду покупателя, Джин. Жду ответа до понедельника.

— Ладно.

Выйдя из будки, Джин увидел старый помятый «Форд», припаркованный рядом с тротуаром, на пассажирском месте сидела женщина с торчащими клочьями волос, на руках она держала ребёнка. Чернокожий мужчина взял телефонную трубку. Джин хотел поблагодарить его за долгое ожидание, но мужчина покачал головой и махнул большой дрожащей рукой, показывая, чтобы он шёл своей дорогой.

Джин не хотел ехать домой — впереди была ещё одна ночь добровольного одиночества. На улице было ещё светло, и он чувствовал свою обособленность от толпы пешеходов, стремящейся вниз по Голливудскому бульвару. Он дошел до Лас-Пальмас и остановился на углу рядом с «Домом любви», тут на него нахлынули образы из прошлого, он вспомнил то счастливое время, когда его мать ещё жила дома, у него и у его брата Рэя была семья, и всё (как казалось) было просто замечательно.

Лысый человек с розовой кожей и бочкообразной грудью стоял у входа в «Дом любви» и хладнокровно изучал лица прохожих. У него на руке была татуировка, изображавшая Джимини Крикета, который держал свой возбуждённый пенис. Позади него на высоком стуле сидела беременная женщина. На ней были туфли на высоком каблуке и короткая чёрная юбка, ничем не примечательное лицо было наполовину скрыто расшитой бисером занавеской.

Джин поймал взгляд мужчины, устремлённый на него, и добродушно усмехнулся:

— У моего отца был книжный магазинчик на этом углу, — сказал он. — Прямо на том самом месте, где мы сейчас стоим. «Новости от Ната». У него был самый большой выбор журналов в городе.

— Да? — без особого интереса спросил мужчина. — Когда это было?

— Он открыл магазин в сорок шестом, сразу же после войны. Он просуществовал двадцать пять лет и ни разу не закрывался, — с трепетом рассказывал Джин. — Он был открыт двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

Сидевшая на стуле женщина отодвинула занавеску, чтобы лучше видеть Джина. На ней были белые железные серёжки в форме круга и полумесяца.

— А почему он продал его? — спросила она Джина, отгоняя муху от лица.

Джин на секунду задумался, а потом ответил:

— Он постарел.

— Мы все стареем, — улыбнувшись, ответила она. — Не так ли, Мэнни?

— Я не думал об этом, — ответил лысый мужчина.

— Конечно, думал, — возразила она. — Мы все когда-нибудь думали об этом.

— Я хотел бы поговорить с женщиной, — сказал Джин и внезапно покраснел. — Сколько мне будет это стоить?

— Разговоры стоят дёшево, — ответил мужчина, а женщина за его спиной улыбнулась во второй раз. — Есть установленная цена за комнату. Пятьдесят долларов. Обо всём остальном можно договориться.

Женщина встала. Она подошла к Джину и положила руки на его бёдра.

— Ты хочешь поговорить со мной? — спросила она, наклонив голову набок.

— Конечно. Почему бы нет? — ответил Джин и повёл плечами. Он чувствовал странный испуг и смущение, которого не испытывал минуту назад. — Ты симпатичная.

Женщина уверенно улыбнулась, коснулась его плеча и взяла его за руку:

— Иди за мной.

В «Доме любви» были комнаты на любой вкус.