С кем бы побегать - Давид Гроссман

— Я не знаю.

— Не знаешь, да? — Полицейский встал и прошелся по комнате. Асаф нервно следил за ним. — Гулял себе по улице и увидел эту здоровенную псину, и она запросто так согласилась пробежаться с тобой?

Внезапно он набросился на Асафа и, ухватив его за рубашку, начал трясти:

— Говори, сволочь…

— Моти! — крикнула женщина; полицейский отпустил Асафа, бросил на нее мрачный взгляд и замолчал. — Послушай, э… Асаф, — заговорила женщина напряженным голосом, — если ты действительно ни в чем не виноват, то почему ты убегал?

— Я не убегал. Я даже не знал, что он за мной гонится.

Полицейский Моти язвительно хохотнул:

— Я за ним через полгорода гнался, а он «не знал»!

— Тогда, может, — повысила голос следовательница, заглушая разъяренное пыхтение Моти, — ты расскажешь, каким именно образом получил собаку от девчонки? Как насчет этого, Асаф?

— Не получал я от нее ничего! Я ее вообще не знаю! — В голосе Асафа звучало такое искреннее отчаяние, что на лице следовательницы проступило сомнение.

— Но как это возможно? Сам посуди, ты ведь, похоже, разумный парень. Ты действительно думаешь, что тебе поверят, будто вот так, ни с того ни с сего, к тебе попала собака и позволила водить себя на поводке? Мне, например, она бы позволила? Или Моти?

Динка злобно заворчала.

— Видишь? Лучше расскажи все как есть. Всю правду.

Правду! Господи, о ней он даже и не подумал. Забыл от страха и ужаса, от унижения с этими наручниками… А главное — из-за так хорошо знакомого ощущения, что он в чем-то виноват, что его наказали по справедливости за что-то, правда, не понятно за что… одним словом, за что-то, что он наверняка когда-то совершил, и вот сейчас настало время расплаты…

— У меня в кармане рубашки… — Голос его не слушался, и он начал сначала: — У меня в кармане рубашки есть бумага. Посмотрите.

Следовательница взглянула на полицейского. Он кивнул. Она достала бумагу.

— Что это? — Она прочла дважды и протянула сыщику.

— Что это?

— Это бланк семьдесят шесть, — сказал Асаф, черпая силы в словах. — На каникулах я работаю в мэрии. Эту собаку подобрали на улице, а я должен найти ее хозяев.

Как хорошо, что он сказал «хозяев» и не проговорился о том, что знает, как зовут этих «хозяев» с кудряшками.

Женщина взглянула на Моти. Тот энергично жевал нижнюю губу.

— Сейчас же позвоните в мэрию, — велела она. — Прямо отсюда.

Асаф назвал номер и сказал, чтобы спросили Авраама Даноха. Полицейский свирепо потыкал в кнопки мобильного телефона. Повисла тишина. Через несколько секунд Асаф услышал резкий голос Даноха.

Полицейский представился и сказал, что задержал Асафа, шнырявшего по центру города с собакой. Данох рассмеялся, Асаф отчетливо расслышал его скрипучий смех, и что-то ответил. Моти, выслушав, процедил «спасибо», отключил телефон и уставился в стену злобным взглядом.

— Ну, чего вы ждете? — спросила следовательница. — Расстегните его наконец!

Полицейский грубо дернул Асафа. Щелкнули наручники.

Асаф принялся разминать запястья — в точности как это делают в кино (теперь он понимал почему).

— Минутку, — сказал Моти грубым голосом, чтобы, не дай бог, не признать свое поражение. — Ты уже нашел кого-нибудь?

— Нет, — с легкостью соврал Асаф.

Неважно, что она натворила, эта Тамар, но этому типу он ее не выдаст.

— Послушай, мы действительно извиняемся за это недоразумение, — сказала следовательница, не глядя на Асафа. — Может, ты хочешь чего-нибудь попить в буфете? Или позвонить? Родителям?

— Нет… э-э… да. Я хочу позвонить.

— Пожалуйста. — Следовательница улыбнулась, на этот раз вполне искренне.

Асаф набрал номер. Полицейские шептались в сторонке. Динка подошла к нему. Асаф свободной рукой погладил ее.

Когда на другом конце провода сняли трубку, он услышал резкий шум.

— Алло!

— Носорог? — закричал Асаф.

Полицейский вышел из комнаты. Следовательница смотрела в стенку, притворяясь, будто не слушает.

— Кто это? Асаф? Это ты? — заорал Носорог, перекрикивая грохот станков. — Как дела, парень?

И вот тут Асаф едва не расплакался.

— Эй, Асаф, не слышу тебя! Асаф? Ты тут?

— Носорог, я… я слегка… тут такое случилось… мне нужно с тобой поговорить.

— Подожди минутку.

Асаф услышал, как Носорог крикнул своему помощнику Рами, чтобы тот выключил точильный станок.

— Ты где? — спросил Носорог в неожиданно наступившей тишине.

— В поли… неважно. Мне нужно тебя повидать. Зайдешь к «Симе»?[23]

— Сейчас? Я уже обедал.

— А я нет.

— Погоди. Дай разберусь.

Асаф слышал, как он что-то говорит в сторону. Стало ясно, что день сегодня у Носорога выдался напряженный — отливка. Асаф вслушивался в голос Носорога и улыбался. Одна голова Герцля,[24]женщина на лебеде, три больших Будды и шесть фигурок, которые будут вручены лауреатам израильского «Оскара».

— О'кей, — вернулся к нему Носорог. — Через четверть часа буду. Ты только глупостей не делай. Все, я двинул.

И повесил трубку. Тяжесть отпустила Асафа.

— Твой друг? — с симпатией спросила следовательница.

— Да… не совсем. Друг моей сестры. Неважно.

Асаф не собирался пересказывать ей эту запутанную историю. Она проводила его до выхода, и это было совсем другое дело: пройти мимо всех этих полицейских вольным и безгрешным.

— Скажите, — спросил Асаф, прежде чем попрощаться, — этот сыщик… он сказал, что поймал ту девушку в момент сделки. А какой сделки? Мне просто любопытно…

Следовательница прижала к себе папку. Взглянула направо и налево, помолчала. Асаф вдруг понял, что она очень красивая. Она же не виновата, подумал он, это ее работа.

— Я не уверена, что нам следует об этом говорить, — сказала следовательница с извиняющейся улыбкой.

— Но это важно для меня, — тихо и настойчиво возразил Асаф. — Я хочу знать, в чем он меня подозревал.

Несколько секунд она разглядывала носы своих черных туфель, потом едва слышно произнесла:

— Девушка купила наркотики. Видимо, целую партию. Но ты от меня ничего не слышал, хорошо?