Люси Краун - Ирвин Шоу

Стоя на пороге и осматривая пустую комнату, Оливер подумал, что стоит Люси появиться где-то хоть на пять минут, она неизменно оставляла после себя легкий незначительный беспорядок. Иногда зрелище вот такого беспорядка, оставленного Люси, доставляло ему удовольствие, чувство близости и заботливого понимания. Но сегодня, после долгой поездки, это вызвало у него лишь раздражение.

Он снял шляпу и потер руки, стараясь согреть их после уличной прохлады. Камин не горел. Часы на полке показывали две минуты девятого. Как обычно, Оливер прибыл без всякого опоздания. Он направился в кухню за бутылкой виски, которая обычно стояла в шкафу для посуды. В мойке было несколько тарелок, оставшихся после чаепития. Три чашки, три тарелки, отметил он про себя, несколько тарелок с крошками шоколадного торта. Он взял виски и налил себе бокал. Даже не разбавив напиток водой, он вернулся в гостиную и устало присел, в ожидании потягивая виски. Через минуту на крыльце послышались шаги. Дверь открылась и вошел Тони. На нем была бейсбольная кепочка. Он остановился прямо на пороге, и, казалось не хотел заходить в комнату.

— Привет, Тони, — Оливер улыбнулся сыну.

— Пап, — ответил мальчик и приблизился к Оливеру, будто хотел поцеловать его, но остановился на полдороге.

Оливер снял с ребенка кепочку и нежно потрепал его волосы легким любящим жестом.

— Ты так загадочно говорил, Тони, — сказал ему Оливер шутливым тоном. — Даже не сказал по телефону, в чем дело. И требовал, чтобы я приехал ровно в восемь. Просил меня не говорить с матерью.

— Ты точно не звонил ей? — подозрительно спросил Тони.

— Я не звонил ей, — заверил Оливер. Тони не стоило сообщать, что он пытался связаться с ней по телефону по дороге из Уотбери, но из-за дождя был обрыв на линии и ему не удалось пробиться.

— Она не знает, что ты здесь? — настаивал Тони.

— Нет, — подтвердил отец. — Я подъехал сзади, как ты и просил, и в обеденное время. — Затем Оливер осторожно добавил: «Тони, может ты начитался комиксов?

— Я не читаю комиксы, — ответил ребенок.

— Ты так испугал меня, — тихо сказал Оливер.

— Извини.

— Иди сюда, присядь. — Оливер кивнул на стул, стоящий рядом. Тони медленно приблизился к стулу и осторожно опустился на него. Оливер потягивал виски из своего бокала. — Ну — в чем дело?

— Пап, — тихо начал Тони. — Я хочу домой.

— А, — Оливер задумчиво разглядывал бокал. — Почему?

Тони нервно развел руками:

— Мне надоело это место.

— Но это так полезно для твоего здоровья, Тони, — увещевал Оливер. -Ты так хорошо выглядишь, загорел, и мама пишет мне…

— Я хочу домой, — категорично заявил Тони.

Оливер вздохнул.

— Ты маме об этом говорил?

— Нет, — сказал Тони. — С ней бесполезно разговаривать.

Оливер понимающе кивнул.

— А, — догадался он. — Так вы тут немного повздорили.

— Нет.

— Оливер сделал очередной глоток.

— Так с Джефом?

Тони ответил не сразу.

— Ни с кем, — отрезал он. — Разве нельзя хотеть когда-нибудь поехать домой с собственным отцом и чтобы никто не нападал на тебя?

— никто на тебя не нападает, Тони, — ободряюще сказал Оливер. -Только вполне естественно ожидать, что придется ответить на какие-то мистические указания. Будь умницей, Тони.

— Я умница, — казалось Тони загнан в угол. — Я хочу домой, потому что не желаю находиться под одной крышей с мамой и Джефом.

Оливер поставил бокал и заговорил намеренно тихо.

— Что ты сказал, Тони?

— Не хочу быть под одной крышей с мамой и Джефом.

— Почему?

— Не скажу.

Оливер бросил на ребенка резкий неодобрительный взгляд. Тот сидел понурив голову, уставившись на носки туфель, всем своим видом выражая обиду и смущение.

— Тони, — сказал Оливер, — мы всегда были с тобой в дружеских отношениях, правда?

— Да.

— Я всегда говорил тебе, что волнует меня, ты всегда делился со мной своими бедами, — продолжал Оливер. — Правда ведь?

— Да.

— Разве я когда-то обещал тебе что-то, чего не смог выполнить? спросил Оливер.

— Нет, — признал Тони.

— Разве я когда-то не давал тебе правдивых и честных ответов на твои вопросы?

— Нет.

— Когда ты прошлым летом начал рассказывать твои истории, что ты, например, переплыл озеро, когда ты вовсе не умел еще плавать, или говорил, что мистер Нортон пригласил тебя на свое ранчо в Уайоминг на месяц и что он собирался дать тебе свою собственную лошадь…

— Но это все детская болтовня, — перебил Тони.

— Знаю, — рассудительно кивнул Оливер. — И разве я не говорил тебе, что знал и понимал это? И ты правильно делал, что рассказывал именно мне все свои выдумки, потому что я знал, что ты просто развлекаешься, развивая свое воображение. Но люди, которые не знали тебя так хорошо как я, могли бы подумать, что ты лгунишка и что тебе нельзя доверять.

— Но я больше не фантазирую, — оправдывался Тони. — Ни для кого.

— Конечно, — сказал Оливер. — И когда у тебя это случилось с глазами — были моменты в самом начале, когда тебе было очень непросто объяснить, что происходит, и чем все может кончиться. Когда ты станешь отцом, Тони, ты поймешь, чего мне это стоило. — Он сделал паузу. — Но я сделал это. Разве не так? — закончил он.

— Так, — покорно подтвердил мальчик.

— И знаешь, почему я сделал это?

— наверное, знаю, — Тони понизил голос почти до шепота.

— Потому что я хотел, чтобы между нами было все четко и ясно, объяснил Оливер. — Для того, чтобы через многие годы, когда ты будешь в моем возрасте, что бы не произошло в твоей жизни, ты бы смог сказать: «Мы с отцом уважали друг друга». — Оливер наклонился и похлопал Тони по коленке. Затем он встал, прошелся до двери и выглянул в дождливую темноту. Тони поднял голову и не отрываясь смотрел на отцовскую спину, его губы задрожали. Он ждал, что Оливер скажет еще что-то, но отец молчал, и Тони тоже поднялся, подошел к двери и остановился рядом с ним. — Я не знаю, как это объяснить, — прошептал он. — Мама и Джеф… Они делают плохое. Они делают то, что делают все взрослые, когда женятся. Я хочу домой.

Оливер на мгновение закрыл глаза. Он недоумевал по поводу звонка Тони, но этого никак не предвидел. Сидя за рулем и всматриваясь в дождливую ночь, он уговаривал себя, что все это детская блажь, и что все наверняка будет позади уже ко времени его приезда. Да он и не поехал бы, если на заводе не было временного затишья. Теперь он уже так не думал. Это будто ты слышишь крики из детской и направляешься туда в уверенности, что нужно разнять детей, дерущихся подушками или игрушкой, а вместо этого, открыв дверь комнаты находишь одного из детей в луже крови на полу, а другого стоящего над ним с ножом в руке.