Адам и Эвелин - Инго Шульце

— Останься, пожалуйста, еще пять минуточек, я хочу тебя видеть.

— Ты же и так меня видишь, ты меня целыми днями видишь.

— Но не по-настоящему, ты же понимаешь.

— Нет! Закрой наконец окно!

— Но почему?

— Ты же слышишь, кровать ужасно скрипит!

— Разве не хорошо было?

— Хорошо, — сказала Эвелин и поцеловала его в губы, — даже очень.

— Зачем же мне тогда закрывать окно?

— Ради меня, потому что я так хочу.

Он улегся между ее ног, двумя руками обхватил ее за талию и положил голову ей на грудь.

— Знаешь, на кого ты была похожа, когда вошла сюда из ванной? На мумию, ты была завернута, как мумия.

— Не бегать же мне по дому голышом.

— Я сначала подумал, они нам коврики вместо полотенец дали. Они так старомодно пахнут глажкой.

— Да, они вкусно пахнут, — сказала Эвелин и двумя руками взъерошила ему волосы.

— Знаешь, что в тебе безумно клево?

— Клево? Что ты имеешь в виду?

— Ну, клево!

— Мне ужасно не нравится это слою!

Михаэль передвинулся выше и губами потянул за ее волоски под мышкой.

— Я в них дико влюблен. Так тебе больше нравится?

— Да.

— Ты никогда не бреешься?

— А что, нужно?

Эвелин сложила руки за головой. От света фонарей с улицы Роман на стене обозначилась тень вишневого дерева. Очевидно, ветви слегка трепетали от нежного прикосновения ветерка.

— Может, ты хоть сейчас окно закроешь?

— Да кому нас подслушивать?

— Как же ты этого не понимаешь?!

— И еще я не понимаю, почему ты хочешь вернуться в свою комнату.

— Мы здесь в гостях…

— Я за все здесь плачу, как везде, я самый обыкновенный турист.

— Это мои знакомые, а за окном спит Адам.

— Откуда ты знаешь, где он сейчас шляется.

— А вдруг он это сейчас слышит!

— Ну и что? Портным вход воспрещен!

— Дурак ты все-таки.

— Мы его приглашали? Он тебя обманывал, годами, а нам теперь что, не дышать, потому что он там на улице дрыхнет?

Михаэль лег на спину рядом с ней.

— Не обижайся, я же с тобой.

Эвелин оперлась на руку и погладила его по груди.

— Эта игра в прятки…

— Не будь таким сердитым.

— Я не «такой сердитый», я просто не понимаю, почему ты хочешь остаться у Ангьялей?!

— Мне нужно к этому сначала привыкнуть.

— Привыкнуть? К чему?

— Ну, к тебе, ко всей этой ситуации.

— Что значит привыкнуть?

— С тобой вместе здесь на Балатоне.

— Привыкнуть! Я весь год о тебе думал!

— Не верю я в это.

— Не веришь? В прошлом году на дне рождения Моны на тебе была такая накидка, которая завязывается на груди. Я тебя все время в ней представлял, я все время об этом думал, все время.

— Все время?

— В любой ситуации.

— Даже когда был с другими женщинами?..

— Других женщин было не так уж много. Когда знаешь, что она — это та самая…

— Ты думал в этот момент обо мне?

— Да.

— Правда?

— Да. Мне тоже приходится кое к чему привыкать.

— Да, и к чему же?

— Засунь его, — мне еще ни одна женщина так не говорила, — засунь его.

Эвелин попыталась закрыть ему рот, но Михаэль схватил ее за руку.

— Засунь его, — повторил он, — засунь его.

Эвелин начала сопротивляться, Михаэль удерживал ее руку.

— Так невинно, как ты, этого не мог бы произнести никто. Ляг на меня, давай, ляг на меня.

— Дурак, отпусти.

— Давай, я тебе кое-что покажу.

— Отпусти меня, пожалуйста, прекрати. Михаэль сдавил ее руку и начал опускать ее вниз, пока она не коснулась его члена.

— Пожалуйста, — сказал он, — хотя бы рука, только твоя рука.

Эвелин высвободила руку.

— Ну давай, на прощание, немножечко.

Эвелин убрала волосы с лица.

— А ты агрессивный, ты это знаешь?

— Это совсем не плохо!

— Это был не комплимент, абсолютно не комплимент.

— О’кей, пожалуйста, делай, как хочешь.

— Я и делаю.

— Ну и иди тогда, девочки и мальчики спят по разным комнатам.

— Девочки и мальчики пока что спят по разным комнатам, абсолютно точно, — сказала она и погладила рукой его член и яички. — Он ведь все равно уже уснул.

— Подожди еще.

— Чувствуешь?

— Что?

— Твои яички, они ходят.

— Ходят?