Камикадзе - Илья Стогов

Чтобы до слушателей дошло, потребовалась почти минута. Потом партийцы захихикали.

– Однако олигархи не всегда доверяют задачу запудривания мозгов журналистам. Некоторые не прочь выступить по ящику сами. Это так называемые «вершители судеб народных»: депутаты, банкиры, политологи. Таких деятелей мы предполагаем объединить в особую структуру – «Союз Судьбоносцев». Сокращенно «СОСУ». Это будет что-то вроде актива нашей Лиги. Им мы будем вручать значок с надписью «Член ЛИЖУ и СОСУ».

Сидевший рядом с Даниилом смутно знакомый паренек в ободранной куртке из кожзаменителя прекратил грызть ногти и попытался захлопать. Даниил давно забыл, как звали паренька. Но помнил, что тот рассказывал, как, пытаясь закосить армию, целых двенадцать лет пролежал в психушке.

Потом Даниил сказал, что здесь жарко, и они выбрались в коридор. Сели на диванчик. Закурили.

Вокруг висели плакаты и объявления. «Заплати налоги и умри спокойно, мерзкое насекомое!», «Убей мента» (ниже мелкими буковками – «в себе»), «Сбросимся на киллера для мировой буржуазии!»

На большом листе ватмана было написано:

«Товарищи студенты! Вам не платят стипендию? Вы не получаете деньги на проезд в транспорте? В этом виноват ректор университета Владимир Константинович Щербаков, который недавно отстроил себе загородный коттедж и купил новую иностранную машину для своей дочери, Светланы Щербаковой.

Позвоните ему, поинтересуйтесь, сколько все это стоило и где он взял деньги. Его домашний телефон 246-14-48. Звонить лучше с 2 до 3 ночи. Вместе победим!»

Даниил спросил у Гребня, какие планы. Чем вообще тот думает заняться?

– Чем угодно и чем угоднее.

– Дай угадаю: мы напьемся, да?

– Почему напьемся? Пошли куда-нибудь музычку послушаем... пива выпьем...

– Опять?

– У тебя другие предложения?

– Да нет.

Они помолчали. В зале громко смеялись над следующим, тоже очень веселым докладом.

– Какое сегодня число?

– Двадцать седьмое.

– Через два дня?

– Через два дня.

Гребень вытащил новую сигарету.

– Страшно?

– Еще как! Можно подумать, тебе не страшно! Умничай не умничай, а, бывает, проснешься ночью... и думаешь: какого хрена?.. как бы, рано мне, молодому и красивому, умирать.

– Да-а-а...

Они снова помолчали.

– Кстати, Писатель. Давно хотел с тобой поговорить. У меня к тебе, Писатель, есть мужской разговор.

– Мужской? Ну давай.

– Ты ничего странного в Лорке в последнее время не замечал?

– Странного? Вроде нет. А что?

– Да ничего... Просто... Как сказать-то? Пока вас не было, она все время про тебя спрашивала.

– У кого?

– Что – «у кого»?

– У кого спрашивала?

– У меня конечно, у кого ей, кроме меня, спрашивать?

– А чего она спрашивала?

– Да вроде ничего особенного... Просто спрашивала...

– Не понимаю.

– Ну, спрашивала, и все. Когда, говорит, Писатель наш, интересно, приедет? Я ей: «Завтра приедет». А она снова: «Эх, мол, скорей бы Писатель приехал...»

Даниил внимательно посмотрел на Гребня:

– Издеваешься?

– Почему? Нет, не издеваюсь.

Даниил еще раз подумал и снова посмотрел на Гребня:

– Ты это, вообще, к чему?

– Я, как бы, думаю, что нравишься ты ей, Писатель.

– То есть?

– Не понимаешь?

– Не понимаю.

– Ну как объяснить? Вот раньше я ей говорил: «Давай, как бы, Лорка, делать секс! Орально!» А она мне: «Виртуально! Хитрый ты, Гребень!» В общем, по-разному у нас получалось... А последнее, как бы, время я ей иногда говорю: «Давай, Лорка, делать оральный секс!» А она говорит: «А, давай!» Понимаешь? Нет? Короче, странное с ней чего-то творится.

– Это и есть твой «мужской разговор»?

– Это, как бы, и есть мой мужской разговор.

– Что я должен ответить?

Гребень пожал плечами. Они достали еще по сигарете. Потом Даниил сказал:

– Знаешь что? Культурную программу на сегодня мы выполнили. Партийный долг тоже. Может, действительно пива? Прямо сейчас, а? Я тут на Шпалерной знаю миленький джаз-клубик. Там бы и поболтали...

– Что сегодня за программа?

– Заодно и выясним. Ты любишь свинг? Лично я терпеть не могу свинг! Но пиво там точно есть. Холодное и недорогое.

– Холодное?! Недорогое?! Ты доведешь меня до обморока!

Они с кряхтеньем выковырялись из дивана и зашагали по направлению к двери.