Камикадзе - Илья Стогов

Если пить не долго, а ОЧЕНЬ долго, то никогда не знаешь, чем это кончится.

Кто-то решает поразговаривать с Богом. Кто-то слышит, как зеленые черти разговаривают с ним. У Артема все было проще. С утра он почесал щетинистый подбородок и сообщил:

– Желудок расстроился – не поверите! Дальше десяти метров от туалета отходить не рискую.

Они с Гребнем ввалились посреди ночи, поспали всего несколько часов, а потом разбудили их с Лорой:

– Одевайтесь, романтические влюбленные!

– Да! Одевайтесь! Башка трещит! Сдохну сейчас!

«Отстаньте, остолопы», – стонала еле живая Лора. Они не отставали. Они заставили их одеться и выволокли-таки из дому.

Заплетаясь ногами, они брели по пустой улице. Парни водили по сторонам незрячими глазами и хихикали. Час был ранний. Пива попить было негде.

На одном из ларьков висела очень длинная вывеска: «Пиво – Сигареты – Мясо – Водка – Сыр – Чипсы – Кока-Кола». Гребень сказал, что если добавить сюда же «Девушки», то он попросит в ларьке политического убежища.

Артем страдал и штурмом брал заведения, в которых имелся туалет для посетителей.

Они подолгу его ждали. Лора злилась:

– Сначала реши свои проблемы, а потом буди! Какого хрена вы нас разбудили?

Потом Гребень сказал, что в центре, неподалеку от Казанского собора, есть клуб... вернее, бар... он работает круглосуточно... там есть пиво, поехали, а?

В метрошной надписи «Канал Грибоедова» не хватало стартовой «К». Они поднялись по эскалатору и вышли на осенний Невский. На тротуаре лежали сухие, как «Мартини», листья.

Скучавший без дела уличный фотограф навел на них фотоаппарат, заулыбался и затянул:

– Простите-за-беспокойство-можно-вас-на-минуточку-давайте-сделаем-отличную-фотографию...

– О! Давайте действительно... это самое... Вы как? Когда еще представится случай?

– Не майся дурью. Далеко до твоего бара?.. в смысле, клуба?

– Недалеко. За углом. Сколько стоит групповое, как бы, фото?

– Смотря чем снимаем. Вам, наверное, на «Полароиде»? Чтобы сразу?

– Гребень! Посмотри на Артема. Нам сейчас придется мыть тротуар.

– Не хами!

– Давайте, давайте, встаем! Нет, не так... Писатель... Лорка... Мы готовы, ты готов? Cheese!

Покривлявшись, будто ищет удачный ракурс, фотограф щелкнул камерой и выдал влажный серый квадратик.

– А где это... В смысле – где мы?

– Деревня! «Полароидом» никогда не снимался? Надо подождать. Сейчас проявится.

Они сунули фотографу деньги и, чуть не стукнувшись головами, нависли над карточкой. Силуэты на снимке проступали постепенно.

– М-да, – сказала Лора.

– Может, фотографу рожу набить?

– Знал, что плохо выгляжу. Не думал, что настолько.

В помещении Артем потрусил к двери с мужским силуэтом. Бестолково толкаясь у стойки, они долго выясняли, кто что пьет, заказывали и разбирались, кто будет платить.

Заведение было маленькое. Десяток деревянных столов, жестяные пепельницы с ажурными краями, пиво в дешевых кружках из толстого стекла. Наверное, вечерами здесь случались веселые массовые драки. Зачем было ехать в центр, чтобы усесться в этой дыре, Даниил не понимал.

Гребень закурил сигарету и сказал:

– Я тут пару недель назад домой заезжал. С сестрой разговаривал. Она мне анекдот рассказала.

– Большая сестра?

– Нет, как бы, маленькая. На одиннадцать лет меня младше.

– О! Мой любимый размерчик! Симпатичная? Познакомь!

– Значит, так. Еще раз услышу – убью. Это не шутка.