Дождь из высоких облаков - Сергей Алексеев

– Он к нам тоже давно не заезжал, – осторожно уронил дядя Паша. – Но обещался...

– И звонил, – добавила тетя Валя. – Ты не заболела, Надя? Бледная...

– В машине укачало.

– Это у тебя не от машины... И глаза ввалились.

– Я Сережу ищу, – призналась она, едва сдерживая слезы.

Старики опять переглянулись – посоветовались глазами.

– Он звонил позавчера, – вполголоса сказала тетя Валя.

– Нет, три дня назад, – поправил ее муж. – В половине четвертого.

– А откуда? Где он?

– В Москве. Сказал, в Москве сейчас.

– Ну слава богу, – как-то по-старушечьи выдохнула Надежда.

– Он жив! Жив! – заторопилась тетя Валя. – Сама разговаривала... А что не объявился тебе, так это ничего. У них ведь служба такая, бывает, и перед родными нельзя показываться. Володя наш ведь тоже...

И умолкла.

– Они редко дома бывают, – подхватил дядя Паша. – На своей базе сидят, занимаются и команды ждут. А сейчас война идет, так кто домой отпустит? Позвонить и то не разрешают. Строгая конспирация...

– А где у них база? – вскинулась Надежда.

Но старые решили хранить гостайну.

– Этого никто не знает, – веско заявил дядя Паша. – А кто узнает, с того подписку берут о неразглашении. На двадцать пять лет.

– С Тамары вон взяли, – встряла тетя Валя. – Теперь, говорит, даже за границу не выпустят.

И тут же получила суровый взгляд от мужа – за болтливость.

– А у Тамары с Володей есть дети?

– В том-то и дело, – загоревал дядя Паша. – Не успели... Сейчас бы внук был или внучка. Да и Тамаре было бы легче. А то теперь так и останется на всю жизнь в коммуналке. И с пенсией в две тысячи.

– Замуж ей надо выходить, – с какой-то мучительной жертвенностью произнесла тетя Валя. – Погубит свою молодость, выплачет глаза. И кому от этого лучше? Без семьи, без детей...

– Как выходить-то? – застрожился дядя Паша. – За кого? Где она еще такого найдет? Вы ведь все с норовом. Если раз попробовали горячего пирога, черствый да простывший вам не нужен...

– И тебе надо выходить! – вдруг рассердилась тетя Валя. – Нечего за Сережей гоняться и сохнуть.

– Я, наверное, так и сделаю, – призналась Надежда. – Только хотелось бы увидеть его в... крайний раз.

– Может, позвонит еще, – без всякой веры вздохнул дядя Паша. – Или объявится. Он ведь всегда как из-под земли выскакивает. Ждешь, ждешь – нету. А потом раз – и вот он... Сколько раз было? Когда ребят в Афганистан закидывали... А они еще курсантами были, стажировались в боевой обстановке. Мы тут каждый раз с ума сходили. Им-то что, молодые, ярые. Жизнь интересная! Они ведь не думают, нам-то каково! Когда Володьку первый раз ранило, ну, думаю, отстанет, угомонится... Куда там. Еще яростней стал. А уж когда попали в спецподразделение, тут вообще началось. Сережа этот твой, он совсем одержимый. Пока, говорит, не найду и не казню тех, кто убил Володьку, не успокоюсь. Поклялся... Знает, как их зовут, и, говорит, даже карточки есть... Думаю, пока он их не казнит, ты его не дождешься, Надежда.

– Будет звонить еще, так мы скажем ему, что была у нас, – ласково уверила тетя Валя.

Надежда стряхнула оцепенение, провела рукой по лбу.

– Не нужно, не говорите, – попросила твердо. – Я сама виновата. Не поняла его и... В общем, прогнала.

Еще раз переглянулись внимательные слушатели, но промолчали.

– Я поеду, – после паузы сказала она и встала. – Такси ждет...

– Ну вот, за разговорами и чаем не напоили, – спохватилась тетя Валя. – Ты уж прости нас.

– Погоди-ка, Надежда... – велел дядя Паша и скрылся в комнате.

– Иди замуж, девонька, – зашептала тетя Валя. – Иди, иди, голубушка, пока молодая и красивая. Детей рожай...

Ответить Надя не успела. Дядя Паша принес бумажный сверток и вручил ей.

– Сейчас адрес черкну, телефон, – деловито сказал он. – Тут деньги. Передай Тамаре. Нам много их ни к чему, а ей в городе на каждом шагу надо.