Гарантия на счастье - Катажина Грохоля

— Беата, иди сюда, взгляни. — Анна откинулась на стуле, только две ножки теперь стояли на полу, линолеум даже продырявился от этой ее привычки («Детонька, не качайся на стуле»).

Беата пододвинула стул к столу Анны и посмотрела на экран. Она не удивилась.

— Все дела с кодом «Сорок один» как сомнительные идут наверх.

— Что значит сомнительные? Эти дела ясны как белый день. Я собираюсь этим заняться.

— У тебя нет пароля… Пароли в каждом отделе разные. Помнишь параграф о сохранении служебной тайны?

— О-о… — Анна поморщилась. — Неужели ты думаешь, что это меня остановит? Я же занимаюсь делом пани Герман, правильно?

— Ну, тогда отправь дело на оплату.

Анна убрала в тумбу рассыпавшиеся скрепки. Ящик не задвигался до конца.

— При таких условиях фирмы?

— Вот именно…

— Но мы ведь должны что-то сделать, правда?

— Йоля работает в отделе «Б». — Беата напряженно соображала. — Может, она нам что-то подскажет… Она знает пароль входа в базу данных.

— Ты ее знаешь?

— Она работала здесь до тебя. Мы даже дружили… — Беата почти забыла об этом. — Но Йолю повысили, у нее стало больше обязанностей, это понятно.

— Попробуешь? А я попытаюсь по-своему.

Беата всегда руководствовалась принципом: если можно помочь, надо помогать. Она протянула руку к телефону.

— Подожди, мне надо маме перезвонить. Она ждет. — Анна схватила трубку. Жаль, что в кабинете один телефон на два стола. — Мама? Ну? Почему невролог? Ты мне ничего не говорила. Подожди меня, я приеду. Я могу уйти. Это, наверное, не займет больше полутора часов. Или… знаешь что? Подожди секундочку. — Она прикрыла ладонью микрофон. — Беата? У тебя, кажется, был знакомый невролог, где он принимает? Он посмотрит маму? У нее очаг воспаления в передней части какой-то доли.

Беата кивнула головой и достала записную книжку:

— Я ему сегодня позвоню. Он, кажется, принимает частным образом на Кармелицкой. Он, безусловно, примет твою маму.

— Ох, дорогая, сама знаешь, что такое государственные… Тогда я маме скажу, чтобы она сегодня не ходила, хорошо? — Она убрала руку с микрофона. — Мама? Это я. Послушай… Здесь Беата, моя подруга, она со мной вместе работает, помнишь? Она обещала позвонить своему знакомому. Потерпи, один день ничего не изменит. Я поеду с тобой! Нет, одна ты не поедешь, погода отвратительная. У меня скидка на такси…

Беата удивленно посмотрела на Анну, которая, подмигнув ей, продолжала говорить по телефону:

— Да… у нас две, оплачивает фирма… и в прошлом месяце я не использовала… Я тебе позвоню вечером, мы договоримся… Ну, пока! Пока!

Беата открыла книжку:

— Записывай, доктор Загурский. Телефон… шестьсот восемьдесят два, тридцать четыре, пятнадцать, по четвергам и пятницам… Он наверняка тебя примет. Я тебе позвоню вечером и скажу, в котором часу. Это один из лучших специалистов…

Анна прервала ее:

— Неизвестно, что у мамы!

— Ты не расстраивайся… — Голос Беаты прозвучал спокойно и уверенно. — Пожилые люди часто болеют… Как начинают проходить обследование, всегда что-нибудь обнаруживается… Когда мой отец сделал комплексное обследование, неожиданно оказалось, что у него увеличена щитовидная железа, язва двенадцатиперстной кишки и начинается варикоз. На самом деле ничего подобного у него не было! А что по поводу скидки? Ведь наш отдел не может пользоваться…

— Если бы я сказала маме, что заплачу из собственного кармана, она бы отказалась от такси. Ты же знаешь, какие эти старушки… — Анна передразнила мать без всякой иронии: — «Ты, детонька, на меня не траться, купи лучше себе что-нибудь». А скидка — это скидка, не используешь — пропадет… Старших иногда приходится обманывать.

Беата закрыла блокнот.

— То же самое и с моим отцом… Не в радость даже новогодний подарок сделать. «Не стоило тратить деньги, малышка». А это был всего лишь одеколон после бритья, представь себе…

Анна подошла к Беате и обняла ее:

— Понимаю, понимаю. Спасибо тебе. Рано не звони, я задержусь здесь и наведу порядок в бумагах. Ведь так не может быть… То же самое произошло с той женщиной… помнишь?

— Гроско?

— Гроско… Помнишь номер ее дела?

— Записала… на всякий случай, — к удивлению Анны, сказала Беата и достала из стола большую серую тетрадь. — Йоля меня просила записывать где-нибудь… помимо компьютера. У меня все есть. Посмотри…

Анна склонилась над Беатой. Беата очень миниатюрная, ей чуть за тридцать. Только с близкого расстояния можно увидеть морщинки вокруг ее глаз. У нее коротко остриженные ногти. Так легче печатать, ведь клавиатура не любит длинных ногтей, хотя она и удобнее, чем пишущая машинка. Анна не раз удивлялась, что Беата не стремится сделать карьеру. Она проработала здесь уже два года, но так и не смогла позволить себе пойти на курсы повышения квалификации — у нее двое детей, муж. Слишком рано она втянулась в семейную жизнь. Теперь у нее никаких перспектив. Но все-таки Беата любит свою работу.

Анна указала на тетрадь:

— Ты можешь мне ее оставить?

— Я хотела проверить… ну проверь ты… Начиная с сорок первого номера все дела отправлены на пересмотр… Эти документы никогда не возвращаются. Йоля мне говорила, что они не приходят и в отдел «Б». А должны бы.

— Ты молодец! — Анна просматривала колонки цифр и примечания. — Умница! Ты тоже хотела… Беата! Ведь здесь просто взрывоопасные данные! Выходит, эти дела зарубают на корню?

— Я ведь тебе уже говорила в августе, что…

— А я тебя не поняла… Но теперь… Ясно! Мы это сделаем, сделаем вместе!

Неужели это возможность, о которой Анна так долго мечтала? Зря она считала, что Беате все безразлично. Мир можно изменить маленькими добрыми делами, нужно с чего-то начинать.

— Ах! — вырвалось у нее. — Если бы у меня была такая власть, как у Секретаря! Не было бы злых, недовольных, несчастных людей!

Она села за стол и опустила подбородок на ладони. Подняться наверх, чтобы иметь возможность принимать решения! Если бы она могла… Но теперь у нее появился шанс.

Ведь нельзя же забыть о деле пани Герман…

Анна пришла на работу в восемь утра. Повесила полушубок и быстро прошла в кабинет.

— Снег! — сказала она, словно оправдываясь.

— Как мама? Тебе понравился доктор Загурский?

— Гениальный человек! Отправил ее на томографию и что-то еще. У меня здесь записано. Самое ужасное, он подозревает, что боли в ногах и трудность с передвижением указывают на sclerosis multiplex.

— Рассеянный склероз? В ее возрасте? Ну что ты, это болезнь молодых людей, появляется до тридцати, ну, до сорока лет, но не позже, это невозможно… Может, он просто хочет исключить что-то более серьезное…