Дочь якудзы. Шокирующая исповедь дочери гангстера - Секо Тендо

Я плюхнулась на мягкое сиденье, открыла один из альбомов, лежавших на столе, и принялась рассматривать фотографии работ, скорее всего, выполненных владельцем салона. Одна из них особенно восхитила меня. Это была не просто татуировка, а настоящее произведение искусства, одно из тех, когда мастер использует человеческое тело вместо холста. На татуировке точеными линиями изображались карпы, грациозно выпрыгивающие из пенящегося водопада. Я выросла в окружении мужчин, покрытых татуировками, причем первым из них был мой отец, поэтому не видела в этих изображениях ничего дурного. Кроме того, я с детства обожала рисовать. Видимо, меня вдохновлял шедевр, изображенный на теле отца. Но прежде ничто не вызывало во мне такого сильного отклика, как работа этого мастера.

— Ну что ж, пошли отсюда, — сказал парень Юки, который вышел к нам вместе с татуировщиком.

Юки представила меня мастеру:

— Сэнсэй, это моя подруга Сёко.

— Рад с вами познакомиться.

Татуировщик оказался мужчиной преклонных лет со сверкающими глазами и спокойной улыбкой.

— Потрясающая татуировка! Сёко, погляди.

Юки задрала рубаху своего парня, чтобы показать мне изображение. Кожа на месте татуировке припухла и слегка кровоточила. Наверное, парню было очень больно. Однако в качестве платы за эту боль парень получил целую картину удивительной красоты. Именно тогда я и решилась:

— Сэнсэй, я тоже хочу заказать у вас татуировку.

— Ты шутишь? — изумленно спросила Юки.

— Нет, я совершенно серьезно. Я тоже хочу, чтобы этот художник набил мне татуировку.

— Если ты все решила, с тобой бесполезно спорить. Ладно, нам пора. Пока!

— Извини, — я сложила руки, смиренно прося прощения. Юки рассмеялась и, остановившись в дверях, помахала мне рукой. Я повернулась к мастеру: — Так вы можете сделать мне татуировку?

— Конечно. Как только я вас увидел, я сразу подумал, что вы будете великолепно смотреться с татуировкой, но мы не вправе предлагать наши услуги первыми.

— Правда?

— У меня имеется идеальный вариант. Как раз для вас.

— Мне бы хотелось на него взглянуть.

Он открыл ящик стола, набитый листками с эскизами, вытащил один и положил передо мной.

— Это знаменитая куртизанка Дзигоку Даю. Она была женщиной легкого поведения в эпоху Муромами[9]. Это подлинный исторический персонаж. Кстати, жила она как раз здесь, в Сакай. Такие женщины обретались в районах, куда мужчины приходили развлекаться и получать удовольствие, трудились, пока не отрабатывали сумму, за которую их купили, или покуда не находили богатого покровителя, который мог заплатить за их свободу. Нелегкая у них была доля.

— Почему вы подумали о ней?

— Как же вам объяснить?.. Я просто почувствовал, увидев вас, что эта картина подошла бы вам идеально. И вот, посмотрите — у Даю очень много декоративных шпилек и украшений в прическе. Это говорит о том, что среди всех женщин в квартале удовольствий она была лучшей.

Мне всегда хотелось быть лучшей и первой, но я вечно оказывалась второй. Мужчины, появлявшиеся в моей жизни, вечно твердили, что любят меня, но я никогда не считала себя по-настоящему достойной их. Я была настолько не уверена в себе, что, если кто-то говорил мне о любви, робела и позволяла мужчине перехватить инициативу в свои руки. Именно поэтому дело заканчивалось тем, что у меня в любовниках вечно оказывались чьи-то мужья. Все, с меня довольно! Хватит хныкать. Пора начинать жизнь с чистого листа.

— Набейте мне эту татуировку.

— Другие варианты посмотреть не желаете?

— Нет.

— Так, значит, по рукам?

Я решительно кивнула, сообщила, когда приду в следующий раз, и вышла из салона. Вернувшись домой, приняла ванну и тщательно осмотрела спину в зеркале. Эту татуировку я сделаю только для себя, и больше ни для кого! Я приняла такое решение не только из-за готовящегося разрыва с Ито, но и оттого, что была готова к кардинальным внутренним изменениям.

В следующую пятницу я надела кое-что из старой одежды, которую не жалко было испачкать, и отправилась в тату-салон. Сначала я собиралась ограничиться только спиной, но под конец решила добавить по дракону на каждую руку. Как только я пришла, мастер сразу же приступил к делу. Сперва на кожу следовало нанести контуры. Я почувствовала жгучую боль от тоненьких иголок, движущихся туда-сюда по одним и тем же линиям, казалось, меня пытаются разрезать сломанным бритвенным лезвием. Работа длилась три часа.

— На сегодня хватит, — сказал мастер и выключил машинку. Заплатив, я поспешила домой. Надо было быстро переодеться и бежать на работу.

Из-за распорядка дня мастера мне приходилось ходить к нему каждый день и проводить под иглой примерно по три часа. Когда я встретилась с Оцукой и рассказала, что порвала с Ито, то уже несколько дней бегала в салон.

— Он все еще встречается с другой женщиной, поэтому, наверное, ты приняла правильное решение, — согласился со мной он.

Вскоре состоялся разговор и с Ито. Он, как и прежде, начал врать, обещая немедленно порвать с другой женщиной, но, поскольку изменял мне все время, пока был со мной, никаких отговорок и оправданий я принимать не стала. Один раз он меня ударил, но к этому я уже успела привыкнуть. Как он ни бушевал, что бы ни делал, мне было наплевать, и я твердо стояла на своем. В итоге Ито понял, что я не собираюсь уступать, и отдал запасной ключ от моей квартиры.

И вот мастер, наконец, закончил работу над моей татуировкой. Мое тело спереди и сзади, плечи, груди, верхняя часть рук теперь представляли собой произведение искусства, поражавшее яркостью красок. С восхищением рассматривая себя в зеркале, я знала, что поступила правильно, решившись на этот шаг.

Пока татуировка была еще свежей, она сочилась кровью, прилипавшей к футболке, потому приходилось раздеваться осторожно, чтобы по забывчивости не содрать себе кожу. Когда я залезала в горячую ванну, в тело словно впивались тысячи игл. Вообще, поначалу татуировка требовала постоянного ухода. Чтобы не занести инфекцию и не покрыться коростой, я каждую свободную минуту втирала себе в кожу противовоспалительную мазь. Со временем боль прошла, но на смену ей пришла дикая чесотка, а кожа стала отслаиваться, словно я сгорела на солнце. Меня мучил страшный зуд, но я ни за что не хотела рисковать татуировкой и каким-то образом набралась терпения и проявила силу воли, не разорвав себе ногтями кожу. В конце концов все прошло. Каждый раз, когда я глядела на изумительную работу мастера, меня охватывало удивительное чувство, которого я никогда раньше не испытывала. Ощущение было такое, словно меня выпустили на свободу.