Меня не купишь - Касарьего Мартин

— Сорок восемь часов для чего? — поинтересовался я, доставая ключи от автомобиля и отстраняя второго легавого.

— Чтобы ты, не дожидаясь, когда я суну нос в ваши дела, разобрался с Альфредо Гарсиа. Не строй из себя дурака. Нам известно, что ты работал с ним, а он тебя кинул. Сегодня утром хоронили одного из его людей, Хосе Санчеса по кличке Паэлья, индейца Паэлью, а на кладбище автомобилей обнаружили изуродованный труп Годофредо Эредиа, парня, вздумавшего подшутить над Гарсиа. Я знаю, что у тебя давно зуб на Гарсиа. Временами кажется, что законы созданы для них. Мы не можем действовать их методами, но ты можешь, если я закрою на это глаза.

Я открыл дверцу «шкоды».

— Я не знаю, о чем вы говорите.

— Мы бы рады были дать тебе целую неделю и оплатить все расходы, — встрял, жуя слова, тип с глазами-щелочками. Помолчал несколько секунд, давая возможность переварить услышанное. — Мы-то понимаем, что такие дела требуют времени, но наше начальство хочет видеть результат. Сорок восемь часов — максимум, чем мы располагаем.

— Это все? — спросил я, рассеянно наблюдая за детворой. Те двое, что дрались, наконец успокоились.

— Нет, — ответил козлоногий.

Он дважды ударил меня по почкам, слева и справа, и я сложился пополам, изображая ужасную боль. Можно бы врезать ему в ответ, но мне и без того хватало проблем. Тип со щелками вместо глаз весело улыбался, глядя на меня.

— Это тебе за шуточки насчет бутерброда с сыром.

Конечно, я несколько преувеличил боль, но это не значит, что такой удар стерпела бы любая белошвейка. Глядя им вслед, я постепенно восстанавливал дыхание. Один из мальчишек подошел ко мне. Его звали Санти, он жил в доме по соседству с моей халупой. Иногда мы с ним играли в мяч. Ему было лет десять.

— Я все видел, сеньор, — сказал он. — Вам очень больно?

— Ерунда Я же говорил, ты можешь называть меня Максом и на «ты». Так я почувствую себя моложе.

— Хочешь закурить, сеньор?

— Нет. — Я отрицательно покачал головой.

Паренек закурил «Дукадос» и жадно затянулся.

— Покажешь мне пистолет? Я достал «стар».

— Только не трогай, — предупредил я — Если ты скажешь матери, что у меня есть пистолет, я скажу ей, что ты куришь.

— Она и так знает.

Мальчик сморщил нос, изображая улыбку, и стал совсем страшненьким. Он был тощим, смуглым. На верхней губе и на ухе запеклись некрасивые шрамы. На нем были синий джемпер и дешевые серые брюки.

— У тебя есть невеста, сеньор?

— Ну да, вроде, — ответил я.

— Красивая?

Когда Эльзе было шестнадцать, она была единодушно признана победительницей на конкурсе красоты. Может, это и не так много значит, но, учитывая, что ее главная соперница не чинясь переспала с двумя членами жюри, а стала всего-навсего «Мисс Симпатия», должен признать, что Эльзина победа обретает новый смысл. Конечно, я не стал сообщать мальчугану всех подробностей: вряд ли это было бы правильно, несмотря на всю его сообразительность.

— Ты когда-нибудь видел, как садится солнце, малыш?

— Много раз, — ответил он, — когда жду отца.

Его отец был пропащим пьяницей, частенько приползавшим домой на закате, благоухая анисовой водкой и крича на весь квартал. Я не раз видел, как Санти сидел на крыльце, прикрыв коленки пледом и поджидая возвращения кормильца. Мальчик лихо выпустил дым через нос, изображая взрослого.

— Вот она такая же красивая.

— Санти! Санти!

Толстуха с крашеными рыжими волосами и мешками под глазами вытирала передником руки — то ли потому, что они были грязными, то ли от волнения — и громко звала сына. Она всегда бывала недовольна, если заставала его в моей компании, даже если мы просто играли в футбол. Я пользовался дурной славой в этом квартале.

— Тебя зовут, — сказал я, — да и я не могу просидеть здесь целый вечер.

Я спрятал «стар» и сел в машину.

— Пока, сеньор, — попрощался сосед.

Я помахал ему рукой, повернул ключ зажигания, включил первую передачу и нажал на газ. В зеркало заднего вида я видел Санти, выслушивающего нотации, но больше думающего о том, как бы поскорей вернуться к товарищам, чем о материнских советах и предостережениях.

— Дурная компания, — выговаривала его матушка. — Дурная компания, Сантьягито, послушай меня, смотри не водись с этим хромым, смотри, кончишь как… посмотри на своего отца…