Дзен в искусстве написания книг - Рэй Брэдбери

Другого Я мне сложно описать:

мне надо постоянно с ним сверяться.

Но стоит быстро повернуться

к нему лицом,

как он бежит за дверь.

Я сам давным-давно ее открыл.

И так и не закрыл с тех пор.

Порой он слышит мой призыв

и понимает: нужен, нужен!

Он нужен мне. Я — маска без лица.

Мое лицо принадлежит Другому.

У Бога нет к нему претензий. Потому

он к Богу ближе: вместе сочиняют

они большую оперу. А я –

фасад театра для премьеры.

Но вот я, весь бледнея, замираю,

пока его рука проходит сквозь мою:

сначала сквозь запястие, потом –

сквозь локоть, так — до самых пальцев.

Другой меня наденет как перчатку.

(и так же снимет, если надоем).

Его язык шевелится в моем,

Другой рассказывает мною миру

историю таинственной души

в таинственном ее движенье.

Он легок на подъем: легко берется

писать, потом легко бросает.

Играем в прятки с ним неделю за неделей.

Как тяжело мне брать и притворяться,

что если я Другого не найду,

я выживу без грусти и печали.

Я не умру.

Но я умру, когда Другой меня, играючи, покинет.

Где прячется Другой? В моих костях?

В крови? В трясине нервов? И оттуда

Выходит радужное чудо,

сияющий огромный зверь.

Я принимаю правила игры,

Пусть убегает мой Другой, бесценный,

а я прославлю бедного себя,

присвоив вещи беглеца навеки.

Вот шляпа дерзкого мальчишки, например.

Куда он только мог запрятать шляпу,

пока он был во мне?

Другой жесток, сам по себе всегда.

Он в плоть мою одет, но рвется прочь.

Пускай. Чихну и дам Другому волю.

Чихну от пыли первого Творенья,

Застывшей в Космосе (и у меня в носу).

Кто это написал стихотворенье?

Уже ли я, Рэй Брэдбери?

Что я несу!

Конечно — ОН! Другой, беспечный, хитрый,

веселый малый. Вы его зовите,

а Рэя Брэдбери уж нет как нет.