Плотские повести - Юрий Поляков

- Что вы со мной делаете, Александр Михайлович!

- Я!?

- Вы давно уже должны сидеть во втором ряду с экспертами!

Она схватила Сашу за рукав, протащила сквозь толпу и поволокла по лабиринту узких проходов между фанерных перегородок, с которой свисали клочья разноцветной материи. Наконец они оказались в ярко освещенной студии. Посередине высился круглый подиум. На нем стояли три массивных кресла, а рядом - большой розовый куст в керамической кадке. Розы, судя по всему, были искусственные. С одной стороны подиума возвышался сложно изломанный задник с переливающейся огромной надписью «Семейные катастрофы». Причем гигантская буква «А» представляла собой довольно сложную конструкцию. Верхний треугольник являлся отверстием в человеческий рост, а нижняя, трапециевидная часть циклопической буквы образовывала лестницу, по которой, очевидно, спускались к зрителям герои ток-шоу. С противоположной стороны был амфитеатр, составленный из желтых пластмассовых сидений. По сторонам съемочной площадки на специальных возвышениях торчали две камеры и возле них возились операторы с большими наушниками на головах. Третья камера была укреплена на длинной - метров шесть - ажурной стреле, вроде тех, что бывают у передвижных подъемных кранов. Благодаря какой-то хитрой механике два паренька управляли стрелой таким образом, что камера плавно перемещалась по всему подиуму и зрительному залу.

Трусковецкая усадила Сашу во втором ряду между тяжко дышавшим толстяком в массивных очках и крашеной блондинкой, одетой почему-то в генеральскую форму времен Отечественной войны 1812 года.

- Знакомьтесь, наши эксперты! - представила Нина. - Великий магистр белой магии Данилиана Юзбашьянц.

- Великий магистр высшей белой магии! - строго поправила Данилиана и кивнула.

- Конечно, великий и, разумеется, высшей… - поправилась Трусковецкая. - Извините!

- Калязин… - отрекомендовался Саша.

- А это профессор сексопатологии Константин Сергеевич Либидовский.

- Калязин… Издательство «Маскарон». - Саша пожал мягкую влажную руку сексопатолога.

- Это у вас выходила книжка Хуппера «Алиса в Заоргазмье»? - спросил он, борясь с одышкой.

- У нас.

- И напрасно. Хуппер не сексопатолог, а шарлатан.

Зал тем временем заполнился. Подбежал патлатый паренек и показал, как следует держать микрофон, если захочется что-нибудь сказать, - не далеко ото рта, но и не впритык.

- Скажите что-нибудь! - приказал он Калязину.

- А что я должен сказать?

- Звук нормально! - раздался зычный голос откуда-то сверху - и паренек умчался.

Следом появилась девушка в клеенчатом передничке. Обмакнув в пудру большую кисточку, она легко обмахнула лицо Калязину, потом долго возилась с потной физиономией Либидовского. К Данилиане гримерша даже не притронулась, ибо над недвижным лицом магессы уже основательно поработал даже не гример, а наверное, - скульптор.

- Будем начинать! - распорядилась Трусковецкая и спросила в микрофон: - Что со светом?

- Свет - нормально! - ответил громовой голос сверху.

- Где Альберт?

- Сейчас освободится. Дает интервью американцам…

- Каким еще американцам? - возмутилась она. - Через час нас выгонят из студии к хренам собачьим!

- А ты пока зал погрей! - посоветовали сверху.

Трусковецкая тихо выругалась и с нелегко давшейся ей балетистостью взбежала на подиум:

- А вот сейчас мы проверим, как вы будете приветствовать нашего ведущего! Представьте, что я - это он. Итак, встречаем: Альберт Сугробов - автор и ведущий телешоу «Семейные катастрофы»!

Зал зааплодировал.

- Неплохо, - похвалила она. - Но как-то безрадостно. Еще раз. Встречаем: автор и ведущий телешоу «Семейные катастрофы» Альберт Сугробов!

Зал снова захлопал.

- Уже лучше! Но без огонька. А теперь еще раз и с огоньком!

Это повторялось раз семь и напомнило Калязину новогодние елки детства, когда вот так же неуемный Дед Мороз с садисткой Снегурочкой заставляли ребятишек отбивать ладошки, чтобы зловредная елочка наконец-то зажглась.

Внезапно на подиум выбежал хмурый Альберт Сугробов. Зрители встретили его шквалом аплодисментов. Удовлетворенная Трусковецкая спустилась в зал и села на свободное место впереди Саши.

Шоумен был одет в длинный красный пиджак с белыми муаровыми лацканами и черные брюки в облипку, напоминавшие скорее спортивное трико. Его наголо обритая голова сияла, как чугунное ядро. Глядя в зал с умело скрываемой ненавистью, он терпеливо переждал овацию, расправил плечи, оснастился ребяческой улыбкой и начал:

- Добрый день, дорогие телезрители! В эфире ток-шоу «Семейные катастрофы»! Хочу напомнить, что спонсор нашей программы - самый крупнейший во всем мире производитель детского питания фирма «Чайлдхудфудинтернейшнл»!

Выкрикнув последнее слово с восторженным надрывом, он указал рукой на висевшую в воздухе на тросиках эмблему фирмы - румяного карапуза с прожорливо разинутым ртом.

- Стоп! Еще раз! - гаркнул злой голос сверху.

Дело в том, что в этом, прямо скажем, непростом слове - «Чайлдхудфудинтернейшнл» - уставший от многочасового говорения шоумен допустил некую не совсем приличную невнятность… Сидевшая впереди Трусковецкая передернула плечами, оглянулась, встретилась взглядом с Калязиным и, видимо, ища сочувствия, тяжко вздохнула. Саша понимающе кивнул. Сугробов тем временем прошелся по подиуму взад-вперед, поигрывая плечами, точно готовясь к теннисной подаче.

- Работаем! - приказали сверху.

- Добрый день, дорогие телезрители! В эфире ток-шоу «Семейные катастрофы»… Хочу напомнить, что спонсор нашей программы крупнейший в мире производитель продуктов для детей фирма «Чайлдхудфудинтернейшнл»… - выговорив опасное слово, шоумен торжествующе глянул вверх и продолжил: - Сегодня мы поговорим о таком тяжелом случае, как уход мужа из семьи в целях… в целях… Стоп! Сначала… - Он замахал руками, достал из кармана шпаргалку, исследовал ее сначала молча, а потом прочитал вслух: - «…в целях создания новой семьи или в поисках свежих сексуальных ощущений…» Кто это написал?! - заорал он. - Голову оторву!

Трусковецкая дернулась, снова повернулась к Саше и поделилась:

- Дебил! Двух слов выучить не может… Когда я была диктором Центрального телевидения, он работал осветителем… Маразм!

- Мд-а-а… - Калязин покивал и сразу вспомнил, откуда ему знакомо лицо редакторши.

На ходу поправили текст, и с третьей попытки Сугробов одолел вступление. Но тут выяснилось, что парчовый галстук ведущего сбился набок, и пришлось делать еще один дубль. Наконец шоумен перешел к сути дела.

- Брошенная, оставленная на произвол судьбы жена! - В его голосе появились патетические подвывания. - Что чувствует она? Как мыкает свое горе? Как борется за утраченное счастье? Об этом нам расскажет домохозяйка Ирина! Встречаем: брошенная жена Ирина!