Рыбы молчат по-испански - Надежда Беленькая

– Неправда, – возразила Нина, мигом вспомнив холеные физиономии рогожинских чиновниц. – Бывает, но не у всех.

– Не у всех, конечно, – кивнула Ксения. – Тут, между прочим, живет особая порода – красивые, статные русские люди… Женщины – все как на подбор красавицы, мужики – богатыри… Что за примером далеко ходить? Вон судья наша, прокурор, секретарши в суде, Верка – медсестра из дома ребенка… Да с них картины писать можно! Таких красавиц в любую Америку замуж возьмут, это тебе не анорексички из модельных агентств. Только какой иностранец их увидит? Настоящие красавицы работают себе тихо медсестрами в детдоме или секретаршами в суде и никуда не лезут…

– Так что же генетика? – напомнила Нина.

– Генетика… Видишь ли, большинство наших русских деток, которых отдают иностранцам, рождаются не у Веры и не у судьи, а у шалавы подзаборной. И наследуют они все самое фиговое – врожденный алкоголизм, склонность к бродяжничеству, скудный умишко. Все эти носики башмачком и глазки-пуговки… Недавно испанцы девочку взяли, Катю, помнишь? У этой Кати мама лишена родительских прав на пятерых детей, Катя младшая. А Катина бабка, мать матери, тоже родительских прав была лишена – кажется, Ада рассказывала, на двоих. Ну и так далее.

– Значит, наши дети за границей всегда будут хуже всех?

– Да что ты! Лучше они будут в сто раз. Наберут вес, вырастут и переплюнут местных. Станут умнее родителей, даже если у них «легкая умственная отсталость». Потому что у родителей испанских эта отсталость тяжелая.

– Почему ты так считаешь?

– Не могу тебе объяснить. Вот чувствую – и все тут.

– Не знаю, – Нина покачала головой. – Я с ними много общаюсь. И они совершенно нормальные. А вот у тебя самая настоящая ксенофобия.

– Может быть, – уклончиво соглашается Ксения.

После дома ребенка отправились в гостиницу. Все как обычно: дверь заперта изнутри, Ксения усаживается в кресло. Времени на раздумья не предусмотрено, однако испанцы его и не требуют. Сделка состоялась, и Ксения внимательно пересчитывает, осматривает и заботливо складывает в папку несколько стопок хороших чистых евро – по ее просьбе Нина заранее предупредила, чтобы купюры везли новые.

Обратно едут с ветерком. Дорога пустая, и Ксения что есть духу гонит по левому ряду. У нее раскраснелись щеки, разгладилась кожа, а глаза мерцают ровным теплым светом, как у Маргариты, когда та намазалась волшебной мазью, села на метлу и полетела громить Драмлит. Кажется, это ее зрачки, а вовсе не фары автомобиля освещают дорогу.

«А говорят, женщину украшает любовь, – размышляет Нина. – Врут: любовь ни при чем. Украшают деньги».

В Нинином рюкзаке в тот вечер тоже ехала аккуратная зеленая пачка: девять соток, обернутые десятой, сложенной пополам. Нина впервые получила столько денег – за посредничество и организацию, то есть поставку испанцев в Рогожин. И это только аванс, впереди предстояла еще одна выплата.

Нина держала рюкзак на коленях, крепко обхватив руками, как будто кто-то собирался его отнять. Почему-то она не чувствовала озорную искристую радость, которая раньше охватывала всякий раз, когда Ксения выдавала ей за работу две крепкие зеленые бумажки – по сто за день. Нина складывала их в кошелек и на пути в Москву, погрузившись в полудрему, уже видела, как много счастья можно получить от жизни в обмен на эти зеленые прямоугольники.

Но теперь прямоугольников было так много, что Нинина фантазия запнулась: трудно представить, что можно приобрести на такую запредельную сумму. Вместо искристой радости сытое отупение. В воображении беспорядочно громоздились совершенно не нужные дамские пальто и сапоги – Нина никогда их не носила, не мерила, только видела мельком на витрине, пробегая мимо. «Что за кич, – думалось ей всякий раз. – И кто все это покупает?» Теперь понятно, кто: такие вот счастливчики, как она, с пачкой зеленых бумажек в рюкзаке.

В выходные они с Ксенией договорились встретиться. Решили погулять по Москве, зайти в магазины. Деньги у них теперь имелись, новый сезон только начался, с какой стати отказывать себе в невинных развлечениях? Ведь они их заслужили!

* * *

– Понимаешь, я не могу себе их позволить, – призналась Нина Ксении.

Они неторопливо прогуливались среди бутиков торгового центра, пока не зашли в магазин «Levi’s».

– Вроде нравится. А смотрю на цену – и не могу.

– А ты себя пересиль, – советует Ксения.

– Не получается…

– Тогда давай разберемся. Сколько, ты говоришь, они стоят?

– Пять тысяч восемьсот.

– Рублей, – уточнила Ксения.

– Ну конечно, – усмехнулась Нина. – Пять тысяч восемьсот рублей. За штаны. Пусть даже за очень хорошие джинсы, за настоящий родной «ливайс». Но ведь это чья-то зарплата. Столько люди в месяц зарабатывают.

– Ты будешь голодать, если потратишь на классные джинсы какие-то жалкие пять тысяч?

– Почти шесть.

– Допустим. Но так или иначе, эти деньги у тебя не последние. Есть и другие, а со временем будет еще больше. Чего ж ты тормозишь?

– Не могу выбросить столько за тряпку – вот и торможу.

– Речь не о тряпке.

– А о чем?

– О тебе. О твоем хорошем настроении. Для тебя это не тряпка, а красивые джинсы. К тому же они отлично на тебе сидят, как раз на твои тощие ноги. Ты будешь в них прекрасно себя чувствовать, разве нет?

– Да, но я и без них могу обойтись.

– Обойтись-то можешь. Но ты много работаешь и прилично зарабатываешь, а значит, имеешь право удовлетворять свои капризы. Конечно, это всего лишь тряпка. К тому же дорогая. Но эту дорогую тряпку ты должна купить здесь и сейчас, чтобы себя порадовать… Учись себя баловать, – заключает Ксения. – Нравится – покупай. Именно в этом смысл денег.

– Ой, не знаю, – все еще сомневается Нина.

Она бережно держит в руках бархатисто-нежные, аккуратно потертые джинсы сказочной расцветки.

– Тогда давай так: я их тебе покупаю, – заявила Ксения.

– Нет-нет, что ты, – растерялась Нина. Она не ожидала, что их болтовня примет такой оборот. – Раз уж на то пошло, я сама себе куплю.

– Твой каприз носить эти джинсы, а мой – их тебе прямо сейчас подарить. Мы же только что говорили о том, что нужно удовлетворять свои желания, причем вовремя, а то расхочется.

Нина сама не заметила, как они оказались у кассы. Миниатюрная девушка с золотой сережкой-шариком на крылышке носа уложила джинсы в фирменную сумку и протянула Нине.

– И вообще, – говорит Ксения. – Я, например, хочу сегодня покупать все, что понравится, и ни в чем себе не отказывать.

В глубине души Нина страшно рада джинсам и полностью поддерживает Ксению. Радовать себя надо здесь и сейчас, покупая все, что душа запросит. Даже если запросит она много всего…