Печатная машина - Марат Басыров

Мне было тридцать лет, и впереди у меня была целая жизнь. Возможно, где-то впереди меня еще ждала слава, почему нет, я искренне на это надеялся, но вот мое лицо переставало мне нравиться. Оно было похоже на лицо боксера ближе к окончанию поединка — раунду эдак к десятому. Алкоголь особо не церемонился в ближнем бою. Он знал свое дело.

В темноте я шел в большую комнату и садился на краешек дивана.

Лунный свет падал на подушку рядом с лицом жены.

— Оль, — я дотрагивался до ее плеча. — Оля.

Она, не открывая глаз, поворачивалась ко мне спиной.

— Слышишь?

— Нет.

Я делал паузу, вспоминая, что хотел сказать.

— Оля.

Она молчала.

Я знал, что, если она захочет, она может промолчать до конца жизни. Как и моя мать. Они были похожи в этом. Но не поэтому же я женился на ней!

Однажды давно, когда я учился в пятом классе, отец пришел с работы и сказал, что ему предложили поехать на Кубу. По обмену опытом как специалисту. Естественно, вместе с семьей. Я задыхался от восторга. Из заснеженного мухосранска оказаться в солнечной Гаване — это было сродни чуду. «Я найду там себе девочку», — думал я. Конечно, тогда я думал как-то иначе, но смысл оставался примерно похожим. Я найду себе девочку и увижу океан.

Но мама сказала: «Нет». Ничего не объясняя, она произнесла одно слово и потом молчала до тех пор, пока эта тема с Кубой не отпала сама собой…

Я шел обратно в осиротевшую (это слово уже звучало) супружескую постель. Проходя мимо детской, я думал, что нужно бы зайти поправить на младшем сыне одеяло, но гнал эту мысль: разыгрывать перед собой заботливого отца было отвратительно.

Я ложился на кровать, но сон не спешил возвращаться. Чувствовал я себя пока сносно — принятый перед сном алкоголь еще бродил во мне вместе с кровью, растворяясь в ней или растворив ее в себе — какая разница. Чем дольше я пил, тем по херу мне становилось.

По утрам было хуже. Это мое сердцебиение. Когда заканчивалась алкогольная анестезия, сердце, как сумасшедший паровоз, набирало ход. В поисках утраченного оно начинало гонять кровь так, что я вынужден был тут же что-нибудь принять, чтобы его угомонить. Обычно для таких случаев я оставлял заначку на утро. Не дожидаясь родео, отменял его в самом начале.

Ольга молчала.

Что ж, молчал и я.

Старший сын, счастливый или не очень, сваливал в школу.

Кое-как позавтракав, я тоже уходил из дома…

В агентстве, как всегда, меня ждали звонки. Я никому не давал домашнего телефона — эта территория была неприкосновенна, поэтому клиенты обрывали здешние номера.

Оператор Ирина, заглядывая в глаза, протянула внушительную портянку с телефонами и комментариями к ним. В ее взгляде читалось… Нет, я не собирался ничего читать!

— Потом, — сказал я, пробегая. — Потом, потом, потом.

С этой Ириной меня связывало одно обстоятельство. Совсем одно, и не хер раздувать из этого проблему.

Войдя в комнату менеджеров, я уселся напротив одного из них.

— Привет, Наташ.

Она подняла взгляд с бумаг на меня. Я улыбался. В верхнем ряду справа не хватало зуба.

— Ты себя в зеркале видел?

— И?

Она глядела на меня, как на таракана. Но я был хорошим тараканом. Таким, без которого она не могла обойтись.

— Сергей, я не знаю, что я с тобой сделаю.

Наклоняясь над столом, я приблизился к ее лицу.

— Обожаю ролевые игры. Ты госпожа, я раб. Все, что угодно.

— О-почки! — сзади кто-то засмеялся.

Наталья встала, обошла стол и, взяв меня за воротник, выдернула в пустой холл.

— Если ты думаешь, что ты пуп земли, я завяжу тебя на другом месте, — ее лицо исказилось от бешенства.

— Пусти, — попросил я. — Слышишь?

Она разжала пальцы.

— Че ты заводишься, Наташ? Че случилось?

— Да пошел ты, — сказала она, складывая руки на груди. — Документы готовы?

Я кивнул.

— Ес.

— Где?

— В машине.

Она снова посмотрела на меня. Теперь уже как на ненормального.

— Ты что, в таком состоянии машину водишь?

— А что? — пожал я плечами.

Она открыла рот, собираясь убить меня каким-нибудь словом, но нужное либо не нашлось, либо в этот момент было еще занято.

— Серег, — охранник Олег выглянул из коридора, ведущего на улицу. — Там тебя спрашивают.

— Окей, — кивнул я. — Сейчас.

Потом снова обернулся к Наташке.

— Наташ…

— Иди ты… и зажуй свой перегар, — она уже успокоилась и сейчас в чем-то незримо напоминала мне мою мать.

Может быть, поэтому я никак не мог сделать в ее сторону последнего шага…

На улице меня дожидался мой давний клиент. Иваныч. С последней нашей сделки он сильно сдал.

— Иваныч, ты ли это? — я пожал его грязную ладонь.

На нем была хрен знает какая куртка, хрен пойми какие штаны и ботинки. Он выглядел очень плохо.

— Дело есть, Сережа. Давай где-нибудь присядем.

Его голос был под стать его виду.

Я с тоской посмотрел на часы.

— Иваныч, у меня через час нотариат.

— Сереж, умоляю. Ты должен меня понять.

— Ну, хорошо.

Мы познакомились с ним примерно год назад. У него была двухкомнатная квартира в центре. Престижный район, окна на канал, все дела. Не знаю, как это получилось, но он остался совсем один. Пятидесятилетний тихий мужик, сирота, в роскошной квартире. Казалось, что еще нужно для полного счастья? Но вот он пришел в наше агентство — я в тот день был дежурным — и попросил помочь поменять его жилье на однокомнатную (тоже в центре) с доплатой. Вариант нашелся реактивно — все были довольны, и мы расстались с ним друзьями. Через три месяца он нарисовался снова — ему опять нужны были деньги. Алкоголь высасывал их из него, как пылесос. Я подыскал ему убитую однушку на окраине спального района. «Остановись, — сказал я ему тогда. — Иваныч, ты смотришь в пропасть. Попридержи лошадок». Лошадками он управлял ровно два месяца. Комната, в которую он в результате последней операции с недвижимостью заехал, должна была стать окончательным в его жизни пристанищем. Она была неразменная, как копейка.

И вот он снова стоял перед моими очами.

— Сережа, — Иваныч горячо шептал мне в самое ухо. — Последний раз, Сережа.

Я качал головой. Последним разом был предыдущий. Я не мог своими руками открыть дверь ада и запнуть его туда. Пусть этим займется кто-нибудь другой.