Ненависть к тюльпанам - Ричард Лури

Во тьме острый угол стола вонзился мне в рёбра. С запозданием я зажал рот ладонью и замер на месте в ожидании, пока боль исчезнет. Надо было выяснить, не вспугнул ли шум кого-нибудь в доме. Если только кто-нибудь был в этом доме.

Используя свои связи, дядя Франс выяснил, что до войны дом 263 на Принценграхт принадлежал немецкому еврею по имени Отто Франк. После того, как его старшая дочь в июле 1942 года была отправлена на работу в Германию, вся семья бежала в Швейцарию.

Но возможно, они только притворились, что покинули Голландию, а на самом деле до сих пор жили в этом доме или предоставили его другим евреям. В любом случае, ночная темень — самое подходящее для них время, чтобы немного размяться или даже выйти во двор дома.

Нельзя сказать уверенно, что Франс не подкупил кого-то из работников конторы, располагавшейся в том же здании, но одна из дверных створок была неплотно прикрыта.

Я не хотел тайком влезать в дом, однако Франс настоял на этом. Его друг Пит мог только один раз согласиться устроить облаву по нашему указанию, и если бы они ушли отсюда с пустыми руками, то это означало бы конец всем нашим надеждам.

— Мы же поступаем так ради твоего отца, верно? — убеждал меня Франс.

Да и кто другой мог бы проникнуть в дом, ведь не Франс же на его инвалидной коляске?

Наконец боль утихла, и, убедившись, что мой вскрик никого не потревожил, я начал медленно двигаться сквозь темноту, вытянув руки вперёд, как лунатик. Но, не сделав и десяти шагов, я замер, заслышав скрип откуда-то сверху.

Что, если в доме прячутся не евреи, а люди из Сопротивления? Они перережут мне горло прежде, чем поинтересуются моим возрастом! Да нет, все старые здания скрипят по ночам… И наш собственный дом скрипит… Да и не каждый звук означает, что кто-то приближается, чтобы схватить меня!

Тихо передвигая ноги, я двигался по направлению к лестнице. Я представил себе отца, каким я видел его перед уходом из дома: он спал, исхудавшее лицо казалось таким маленьким! Эта картина стояла передо мной, пока я перемещался в непроглядном мраке. «Я делаю это для него! Я делаю это для него!»

Вдруг что-то пробежало через мою ступню — слишком большое для мыши, но слишком маленькое для кошки. Крыса! Эта мысль повергла меня в ужас — крыса могла вскарабкаться по моей штанине!

Теперь я уже не мог сдвинуться вперёд, сколько бы ни воображал себе лицо больного отца. Однако мне хватило бы сил сделать попытку развернуться и уйти. Скажу Франсу, что в доме никого нет. Совсем никого! Потом поищем евреев где-нибудь в другом месте. Это не повредит нашим отношениям с Питом.

Я был настолько напуган, что даже возненавидел своего отца за то, что он болен и вынуждает меня так рисковать, проявляя заботу о нём, в то время как это его обязанность заботиться обо мне.

Внезапно, едва я осторожно двинулся в обратный путь, перед мной возникло твоё лицо, Уиллем! Не знаю причины: ведь я редко разговаривал с тобой и совершенно не думал о тебе в тот момент.

Ты был виден так ясно, как это только возможно в кромешной тьме помещения. Твой образ исчез через секунду, не произнеся ни слова, но я понял по выражению глаз, что ты хотел сказать: «Ты погубил моего брата, так спаси же нашего отца!»

Это видение придало мне решимости и сил для продолжения начатого дела.

Я продвигал одну ногу, затем другую, прислушивался к любому шороху, но теперь всё было совершенно тихо. Даже половицы прекратили скрипеть. Собственное дыхание казалось мне чересчур громким, и я постоял у подножия лестницы, чтобы немного успокоить его.

Лестница была узкая и крутая.

Я напомнил себе, что на обратном пути надо будет сползать вниз по-матросски, лицом к ступеням.

Поднявшись на три четверти лестничного пролёта, я опять остановился, прислушиваясь.

Нет, эта тишина не мёртвая, как в пустом фабричном цехе, а скорее всего схожа с помещением, где спят люди!

Наконец я очутился на третьем этаже. Куда теперь? Пробираться дальше сквозь тьму? Если я опять что-то толкну, то кто-нибудь непременно это услышит! Если отойти слишком далеко от лестницы, то, в случае чего, я не успею убежать. Нужно подождать какое-то время на одном месте!

Через несколько минут глаза начали постепенно привыкать к темноте. Уже можно было различить очертания своей ладони перед лицом. Около меня обнаружился большой книжный шкаф. Полки и книги на полках выглядели темнее, чем просветы между ними.

Я заставил себя сесть. Если кто-то находился здесь, то я смог бы это услышать. Раньше или позже, но люди произведут какой-нибудь шум, независимо от их стараний сохранять тишину.

В приключенческих рассказах великие сыщики иногда выжидали свою добычу часами и даже днями! Но мне пришлось дожидаться не более двадцати минут, когда где-то за стенкой послышался мягкий звук лёгких шагов… всё ближе… всё ближе!..

Неожиданно книжный шкаф передо мной начал медленно поворачиваться, как дверь!.. Замер!..

Послышалось девчачье хихиканье… Через секунду шкаф-дверь открылся полностью.

Белое одеяние плыло по воздуху как привидение. Оно направлялось прямо ко мне!..

Я уже различал темноволосую девушку в ночной рубашке!..