Три истории о любви и химии - Ирвин Уэлш

– Ну нет… совсем развалина, приятель. Можем забрать у тебя за десятку как металлолом.

– Ладно-ладно. Я тонну выложил за эту тачку. И еще столько же на нее потратил, – говорит мужик.

– Но тебе еще пару сотен придется выложить, чтобы эта штуковина заработала. По-моему, тут и с передачами проблемы. Ты еще много денег на ветер с ней выбросишь, уж поверь мне, приятель.

– Ну а сорок пойдет?

– Слушай, мы ведь бизнесом занимаемся. Нам все-таки что-то зарабатывать надо, – пожимает плечами Бал.

Наш дурачок кривится, но берет у нас десятку. Я-то быстро эту красавицу на ноги поставлю. Мы цепляем машину и тащим ее к себе на точку.

Мне что-то от нашей добровольной тюряги становится здорово не по себе. Особенно в такой жаркий денек. Думаю, потому, что сюда никогда не попадает солнечное тепло, здесь все время эта сволочная тень – вокруг такие высокие дома. Здесь никогда не бывает солнечного света, одни старые сраные лампы. Когда-нибудь, клянусь, я прорублю дыру в потолке и вставлю какой-нибудь люк, что ли. Меня уже выворачивает от парафинного запаха печки и разбросанных всюду запчастей, воняющих маслом. И еще я вечно выбираюсь отсюда весь в дерьме. Конечно, все эти вонючие детали – и на полу, и на столе, куда ни кинь взгляд. И эти огромные ворота, на которых уже давно не хватает засова, и нам приходится на них замок навешивать. Меня здорово достает с ним по утрам возиться – намучаешься, прежде чем откроешь.

А вот Балу здесь нравится. Он весь свой инструмент тут хранит, даже эту бензопилу, которой он прошлой зимой приноровился деревья валить в Эппинг-Форесте, продавая их как дрова через рекламную газету.

– Да уж, слишком жарко для гаража сегодня.

– Каждую минуту младенец рождается, правда, приятель? – смеется Бал, поглаживая капот.

– Да уж, тупица. Черт возьми, какая парилка сегодня. Слушай, у меня горло чего-то просит. Выпить не хочешь?

– Давай. Встречаемся в «Могильном Морисе». Я сначала хочу с этой вот слегка потрахаться, – говорит он, снова похлопывая по капоту машины, будто это девичья задница или сиськи какие-то.

Ну и ради бога – у парня от машин просто крыша едет. А вот мне больше нравятся зад и сиськи Саманты. У-ух. У меня от этой жары такая похоть просыпается. Иногда мне кажется, что этому есть какое-то научное объяснение, а иногда – что просто все бабы кругом в это время года ходят полуголые. Скорей бы добраться до Саманты, но еще надо успеть насладиться кружечкой замечательного холодненького пивка. Оставлю Бала с его игрушками.

Суки, стражи сраного порядка. Я в пабе всего пять минут, бля, сделал всего пару глотков, бля, и тут эта сука Несбит из служителей закона – заходит как ни в чем не бывало прямо в паб Мориса, будто он здесь хозяин.

– Как жизнь, Задира?

– Детектив Несбит. Какой приятный сюрприз.

– Приятного мало – с уголовниками общаться.

– Да-да, хорошо тебя понимаю, Джон. Я от них сам бегу как от чумы. Но тебе-то, наверное, с твоей работой это мало удается. Возможностей мало и так далее. Может, стоит подумать о смене профессии? Никогда не думал попробовать торговлю автомобилями?

Ему приходится все это проглотить, хотя он сверлит меня своим взглядом, будто я должен прощения у него попросить. Билли с новой девчонкой похохатывают у себя за стойкой, а я просто поднимаю бокал и говорю гаду: «Ваше здоровье!»

– Где твой дружок – Литчи?

– Барри Литч… что-то давненько его не видел, – отвечаю я, – конечно, часто видимся по работе, все-таки одним делом занимаемся, но после работы мы вместе не тусуемся. Вращаемся в разных кругах, въезжаешь в тему?

– В каких же это кругах он теперь вращается?

– Ну, об этом ты у него спроси. Мы слишком много работаем в последнее время, чтобы рассказывать друг другу о своих развлечениях.

– Едешь в Миллуолл на будущей неделе? – говорит мне он.

– Не понял.

– Не морочь мне голову, Задира. «Миллуолл» играет с «Вест-Хэм». Первая лига «Эндсли иншуранс». На следующей неделе.

– Прости, начальник, но я что-то перестал следить в последнее время. С тех пор как в кресло менеджера сел этот Бонзо, у меня весь интерес и пропал. Он, конечно, ничего играет, но как менеджер – полный провал, понимаешь. Грустно, когда такое случается, но уж такова наша жизнь…

– Рад это слышать, но если увижу твою задницу по ту сторону реки в каком бы то ни было виде в субботу, ты у меня сядешь за подстрекательство к беспорядкам. Найди я тебя хоть в торговом центре в Кройдоне с полными мешками игрушек для малышни из приюта, я уж тебя упеку. В общем, в Южном Лондоне не появляйся.

– С превеликим удовольствием, мистер Н. Да мне там никогда и не нравилось, что мне там делать.

К мусорам я всегда плохо относился. Не из-за их работы, а как к людям. Только особые типы идут в полицию, если вы меня понимаете. Это именно те трусливые маменькины сынки, которым всегда достается в школе. И форма теперь дает им возможность отомстить всему миру. Но главное, что неприятно в мусорах, это то, что они все время суют свой нос куда не нужно. Возьми хоть этого Несбита, дай только ему палец – он всю руку оттяпает. Вот там – слюнявые пидоры шатаются около детской площадки, пристают к маленьким пацанам. Вот за кем присматривать надо, вместо того чтобы устраивать неприятности простым парням, которым на жизнь нужно зарабатывать.

Когда этот урод Несбит сваливает, сразу звоню Балу в мастерскую:

– Отменяем Миллуолл. Несбит только этого и ждет. Заходил сам сюда в «Морис», угрожал.

– Да он просто ва-банк пошел: у него же людей нет, чтобы с нами справиться. Урезают зарплаты и все такое. Вон, в «Адвертайзере» объявлений полно. Если бы у него было достаточно стволов, стал бы он тебе об этом рассказывать – просто брал бы нас на месте. Ты же отлично знаешь, как мусора любят эти громкие дела: типа доказать политикам, что общественный порядок идет на фиг и типа нужно больше денег на полицию.

– Ну да, а если мы не сдвинемся, то миллуоллские суки решат, что Восточный Лондон обосрался.

– А слушай, – говорит Бал, – ведь Ньюкасл уже через пару недель будет.

– Точно. Собираем Фирму в Ньюкасл. И почище Миллуолла, хоть и переться далековато. Но уж в центральные газеты попадем. В Лондоне-то всех уже достали разборки. Миллуоллская заваруха. – Хорошо, если хоть в «Стандард» попадет.

Ньюкасл манил меня больше. Лионси все еще за решеткой. А я уже давно железо тягал, готовил удар специально для парня. Не хочу никакого Миллуолла без большого Лионси. Бала тоже взволновала идея про Ньюкасл – он в одну минуту прибежал в паб и потащил меня в подсобку. С таким видом, что никто и подойти не смел, Бал это умеет.

– Слушай, – говорит он мне, – меня только Риггси сильно беспокоит. Это все от экстази. Знаешь, это дерьмо про мир и любовь.

– Знаю-знаю, – говорю я, а сам в этот момент думаю о Саманте.