Ресторан "Хиллс" - Матиас Фалдбаккен

– Эй?

Мириады ящиков, шкафчиков и полок тянутся вдоль стен центрального прохода и скрываются из вида в полутьме еще до того, как покажется уже не раз упоминавшаяся развилка. Я знаю, что томаты вместе с другими фруктами хранятся в ящике стеллажа по левую руку, рядом с объектом, напоминающим пульт управления. В домашнем обиходе многих норвежцев томаты считаются овощем, но с точки зрения ботаники это фрукт с крупными, сочными, а к тому же еще и питательными ягодами. Ощупывая стены коридора правой рукой, я неуверенно пробираюсь к развилке, волдырь прижат к бедру. Если верить повару, то далеко впереди, под выдвижной полкой на высоте колен, расположен выключатель, которым можно будет зажечь лампу, освещающую следующее колено прохода. Непростая задача. Что такое выдвижная полка? Я пробегаюсь пальцами по ряду из пяти ящиков со скошенной лицевой поверхностью, можно ли их назвать «выдвижными полками»? Пальцы нащупывают под ними лишь высохшую землю или сажу, что-то порошкообразное. Еще дальше рука цепляется за нечто, похожее на комод. Опустившись на одно колено и пытаясь дотянуться рукой до дальней кромки комода, из-за больной руки я падаю на оба колена и локоть. Задеваю за какой-то крохотный выступ, и загорается свет. Вижу над собой какую-то панель. Пульт управления? Там предохранители, что ли? Уж вряд ли регулятор климата? Тот стеллаж, где хранятся томаты и прочие фрукты, в свою очередь разделен на бесконечное число выдвижных секций. Из некоторых торчат хвостики веточек.

– Эй, эй, – раздается у меня за спиной; а я все стою на четвереньках.

Загнанный в угол, скрюченный, я с трудом приподнимаюсь на полусогнутых и вижу прямо перед собой Метрдотеля. Стоит неподвижно как столб. Что ему тут надо?

– Что вам тут надо?

– Что мне тут надо?

Мэтр без выражения смотрит на меня; единственное, что он вообще делает, это удерживает свое обширное лицо перед моим.

– Как дела вообще?

– Как дела? То есть? – говорит он.

– Да нет… я так.

– Нужны оловянные тарелки, под масло брусочками.

– Ясно, – говорю я, соединяя большой и указательный пальцы в небольшой кружок, обозначающий «окей».

Оловянные тарелки, о которых идет речь, это прелестнейшие вещицы. Они датированы аж 1789 годом, произведены в Дании, на каемке у них выгравированы штандарт и инициалы прежнего владельца. С обратной стороны круглое клеймо, якорь и чайка. Трудно себе представить, что семейство Хилл обладало ими еще за три четверти столетия до открытия ресторана. Датские тарелки имеют диаметр 8 см. Было бы преувеличением сказать, что мешки под глазами Мэтра не меньше этих реальных оловянных тарелочек, но мешки у него под глазами изрядные, так что использование такого сравнения в подобной ситуации не представляется притянутым за уши. (Да и цветом эти мешки не сильно отличаются от цвета старого олова: они матово серебрятся, отливая серо-голубым, и резко контрастируют с цветом самого лица, обладающего несомненным колористическим сходством со свеклой.)

– Ну что ж… Без труда не вытащишь и рыбку из пруда, – говорит Мэтр, крякнув и обдав мой носище явственным выхлопом «кремлевской». Бросает на меня еще один пристальный взгляд, разворачивается и карабкается вон из подвала по охренительно, чуть не сказал я, крутой лесенке.

– Пора наверх.

Что водка не разоблачает тихого пьяницу, неправда, думаю я про себя.

У противоположной стены хранятся овощи, многие из них разложены на открытых полках; между цветной капустой и брокколи, под потерявшей товарный вид проросшей репой и сурепицей, которая, как считается, выносливее рапса, лежат три шикарных головки романеско. Романеско я очень люблю. Мне всегда нравилась брокколи романеско. Не на вкус, а на вид. Не то чтобы я был в этом так уж оригинален, просто меня всегда завораживает схожесть романеско с фракталами. Хотя внешне романеско, пожалуй, и излишне эксцентрична. Чисто визуально романеско даже несколько безвкусна. Но приложимы ли наши суждения о вкусе и безвкусице к творениям природы, от природы эффектным? Наверное, нет. При виде романеско я ощущаю какую-то неизбывную детскую радость. Интересно, видела ли Анна когда-нибудь романеско? Вряд ли. Я решаю прихватить с собой одну головку и показать ей. Если она заскучает. После того, как уроки будут сделаны, фэнтези прочитано, а темы разговоров со мной исчерпаны.