Средняя Эдда - Дмитрий Захаров

…

А вот он на линейке – пионерский галстук набок, пилотка заломлена.

…

А тут с пацанами. Костерок.

…

Еще пара карточек – теперь девятый. К Валерке уже бегают за ганжем – смотрите, какая у него куртейка чумовая. Наторговал, кормилец.

У нас временно кончились кадрики. Но тут мы можем так, с голоса – ничего особенного. Магазинчик там, два магазинчика, заправка, 93-й разбавленный. Первая мертвая девчушка. Или не первая? Ну ладно-ладно, это твое личное дело, Валерка. Конечно. Мы о других и не знаем ничего. Нет, и не будем – не будем. Прайвеси. Мы такое уважаем, что ты.

Потом вот эта

…

и вот эта карточка

…

и еще вот фото

…

Что это с ними. Горели, что ли? Самовозгорание ведь? Да мы же не спрашиваем. Давно не спрашиваем, Валерка. Господин начальник.

…

Валерка-то наш – голова! Советник президента по вопросам присоединения. У Валерки полно вопросов, ха-ха. А видели бы вы, как он присоединяет! Ух, ты мой маленький!

Вот фотки с Валеркиных вопросов.

…

Ты же у нас в следующих. Заслужил, чертяка. Не верил еще. Зря. Мы же помним кое-что, Валерий Петрович. А что не помним – сочиняем. Сказочники мы, Валерка. Как и ты.

…

Нет-нет, мы такие, мы помним. Не сомневайся, поставим тебя в лучшем виде – вот здесь.

…

Или тебя лучше на ветви?

…

Не хочешь на ветвях? Да ну ладно тебе. Некоторые из ваших повисают гораздо лучше любой гимнастки. Или не любой? Всё забываем о прайвеси. Прости, роднулька.

Ты тоже будешь. Обещаем. У тебя для этого все данные, дорогуша.

…

Тебе когда-нибудь говорили, что ты убийственно фотогеничный? Да, конечно, говорили. Тебе, наверное, каждый день это говорят.

подземное политбюро

Вечером воскресенья сидели у Славки на даче. Пиво. Остывшее московское солнце напоследок поглаживает поле для гольфа. Слава у нас знатный гольфист. Когда жил с папой-послом в Голландии, вроде бы даже блистал на юношеских чемпионатах. Он и сейчас любитель пройтись по лункам, временами втягивает в это дело разный статусный народ. Даже мне пару раз предлагал, но я не люблю этот гольф, дружище Слава. И дачу. И даже пиво это – не очень. Вот дочки у тебя хорошие. Это тебе повезло. Тебе вообще повезло… Прав Овечкин: я, наверное, завидую.

Старшей – девятилетней Милке – я из каждой поездки привожу сов: плюшевых, пластиковых, деревянных, – она их собирает. Огромный уже совятник – на два стола, застеколье книжных шкафов и коробки, коробки, коробки. Галка ругается, когда я тащу новых подселенцев, а Милка – как в первый раз – смешно тянет к сверткам обе руки, будто гимнастка, которая на вытянутых ловит булавы…

– Славка, ну что ты, параноиков мало видел? – говорю я, зачем-то отковыривая ногтем кунжут с хлебной соломки. – Одно дело – писать новости за «лайф», другое – этот же «лайф» читать ради новостей.

– Старик! – Слава так трясет головой, что мне кажется, его очки и бородка вот-вот разлетятся в разные стороны. – Костя подтвердил, что его люди проверяют краски. Они тоже уверены, что тут какая-то слякоть. Я тебе ведь не просто так говорю – не подходи к этим штукам, когда рядом стоишь!

– Ой, ну какие краски! Не в X-files живем. При всём моем сожалении.

– X-files! – кипятится Слава. – Серьезные люди занимаются! Они у тебя тоже, что ли, идиоты? Все у тебя идиоты!

Он с раздражением отодвинулся от столика, вскочил и резво сбежал с веранды в сад. Я только пожал плечами.

Еще один сторонник психохимии, оказывается. Теперь и среди наших, Настя.

Психо считают, что свой цикл граффити Хиропарактик рисует не обычными, а секретными «боевыми» красками. К тому же каждая картина – набор дьявольских деталей, способных взломать твое сознание, как вирус, заглянувший за брандмауэр. Действует это на всех, но особенно опасно для персонажей картин. Хитрым цветом и тайным кодом Хиропрактик им нашептывает, что делать, отдает невидимые приказы. То есть буквально: мой кот приказывает мне, голос из розетки приказывает мне… Приказывает он, кстати, в основном, покончить с собой, и многие уже послушались. Поэтому психо и придумали, что граффити надо стирать и прятать – тогда с верхушкой страны, которую рисует этот анонимный гад, ничего не произойдет. И ни с кем ничего не произойдет. Отсюда – цензоры и кибердружины, а также анонимные магнаты-скупщики чудом сохранившихся фрагментов.

По-моему, первым психохимию придумало РЕН-ТВ. Потом – газеты, депутаты. Сейчас уже вице-премьер говорит: ведется расследование, мол. И даже закадровый смех после этого не включают.

– Мудак ты, старик, – сказал вернувшийся Слава, ставя под стол ведерко со льдом, а на стол – извлеченные из него пару бутылочек.

– Что есть – то есть.

Чокнулись бутылочными боками.

– И что ты думаешь, – спросил я, – президентский охранник после «Покемонов» прыгнул с моста, потому что краски нанюхался? Или каббаллистические символы прочел? И почему не в тот же день, когда ее срисовали, а через полторы недели?

– Не начинай.

– Я просто спрашиваю.

– Ты не спрашиваешь, а доебываешься.

– Ты так и не ответил, как его прыжок связан с «Покемонами».

– Да что с тобой разговаривать, Митя…

«Митя» – это знак. В Конюшне все в курсе, что этого обращения я не переношу. Славка заканчивает разговор, вроде как меня осаживая. Ему невдомек, что непереносимость «Мити» я выдумал.

– Ладно, – сказал я, – не обижайся. Сволочное настроение просто. Знаешь, на прошлой неделе годовщина была…

– Да, – отозвался Слава, – так и нет ничего от родственников?

– Неа.

– Блин, Дим, сочувствую, ты же понимаешь.

– Понимаю. Спасибо, что вывез из города. Правда. Точно Галя девчонок сегодня не привезет?..

В понедельник вдруг ни с того ни с сего дали премию. Деньги Ас раздает лично. Личное поощрение – личный контакт. Не знаю, может, ему на курсах методологов вбили, что так надо. А может, сам дошел.

– Я доволен тобой, – сообщает, саркастично прищурившись.

– Рад стараться, – говорю и пробую улыбнуться соответственно, – Александр Сергеевич.

– Вот-вот, – поддакивает Ас, – старайся.

«Нестыдное довольствие» называет это Слава. Может, на «Porsche» и не хватит… хотя вот у Аса как раз «Porsche». И еще «BMW»-кабриолет и, говорят, какая-то гоночная, которую я не видел. В общем, даже если на «Porsche» и не достает, на всё остальное – с горкой. Конечно, с условием, что ты не коллега Овечкин. Но обычно никто не Овечкин.