Амбулаторный роман - Надежда Никольская

– Замуж? Ну надо же, замуж!

Поскольку в голосе бабушки прозвучало возмущение, Мария Александровна решила, что проблема сейчас решится, бабушка прибежит, заберет Свету, может, даже выпорет нахалку. В любом случае любимому сыночку удастся перестать общаться с приставучей девицей! А бабушка воскликнула:

– Замуж! А на свадьбу-то бабушку не позвали! Безобразие! И родители, кажется, приезжали, что-то праздновали, а мне никто не сообщил! Ну раз так, пусть у вас живет!

На этом содержательный разговор по инициативе бабушки прервался. Она бросила трубку.

Света, находившая во время беседы в соседней комнате, выглянула оттуда и заметила:

– Поздно вы бабушке позвонили.

– Это в каком смысле? – Мария Александровна ничего хорошего уже не ждала, поэтому подумала, что Света решила окончательно осчастливить ее, немедленно сделав бабушкой.

– В смысле, что бабушка устала, а если вы хотите нажаловаться ей на меня, то звоните утром, после двенадцати, она как раз проснется.

– Устает? – уточнила Мария Александровна.

– Ну да, от выпитого.

– Твоя бабушка пьет? – Она пришла в ужас.

– А, нет, не в том смысле, – утешила ее Света. – Она на ночь какие-то таблетки принимает, иногда от них у нее все путается в голове.

– А как же она за тобой смотрит? – Мама Толика ощутила сочувствие. Сама она смотрела за Толиком практически без перерыва, вероятно даже, что сложные отношения со Светочкой явились прямым результатом этого нежного материнского присмотра.

В общем, привыкший во всем слушаться мамочку, не всегда внутренне соглашаясь с ее решениями, Толик, «оставаясь свободным внутри», начал слушаться Светочку. При этом отношения со Светой, кроме дискомфорта, принесли ему некоторую выгоду. После того как потенциальная невеста объявила всей школе о своих отношениях с Толиком, запретив другим девочкам с пятого по десятый класс даже смотреть в его сторону, девочки Толиком, наконец, стали интересоваться. Неожиданно для себя он оказался в центре девичьих любовных переживаний. Девицы Свету побаивались, поэтому тайком присылали ему записки, которые она отнимала, изучала с надеждой найти отправительницу, после чего торжественно рвала на мелкие кусочки. Девицы звонили Толику по телефону и загадочно молчали. Света подходила к телефону лично и обзывала их нехорошими словами. Кстати, один раз получилось не очень удачно, поскольку позвонил начальник Толиного папы, говорить начал не сразу, отвлеченный чем-то очень начальственным, и в результате узнал много нового и интересного о своем моральном облике. К счастью, Толин папа звонка ожидал, поэтому, когда начальник, пылающий гневом, перезвонил, убедительно объяснил ему, что тот ошибся номером и попал к соседке-алкоголичке. Про соседку-алкоголичку Света услышала, поэтому, ругаясь с неожиданными поклонницами своего суженого, стала употреблять цензурные выражения.

Помимо девиц Света взяла на себя отношения и с мальчиками в классе. Раньше Толика не замечали. Зачем замечать не особо умного, абсолютно средненького маменькиного сынка? А если замечали, то только чтобы чем-нибудь треснуть или слегка подразнить. Светка, легко и привычно поскандалив, объяснила всем одноклассникам, что Толик по сравнению с ними звезда, умница и красавец. И если кто его еще обидит или на день рождения не позовет, то будет иметь дело с ней. Иметь дело со Светой в принципе никому не хотелось. Одноклассники не стали считать Толика звездой, но прониклись к нему искренним сочувствием, иногда даже предлагали сигареты. Тайком от вредной Светки, естественно.

– Наташ, а Наташ! – позвал Толик. – Может, поднимемся уже, а то Светка чего подумает.

Наташка тряхнула головой, чтобы отогнать неожиданные воспоминания. Она вообще не очень любила вспоминать школу, просто потому, что не понимала, куда все делось. Мечты, молодость, надежды…

– Да, пошли, чего-то я задумалась.

Умный Толик сразу истолковал ее задумчивость на свой лад:

– Вот, это потому, что ты без мужика живешь! Слушай, я ж по-хорошему предлагаю! Давай я к тебе пойду, все веселее.

Подгоняемая этими чудесными речами, Наташка вмиг взлетела с нетрезвым Казановой по лестнице и позвонила в дверь. Она уже предчувствовала скандал, заранее готовясь сказать что-нибудь резкое.

Открыла Света.

– Ой, Наташка, привет! – Возникло ощущение, что одноклассница обрадовалась ее неожиданному приходу. – А я уж думаю, как тебе дозвониться, мобильный не отвечает, в поликлинике говорят, рабочий день кончился.

– Привет! – сердечная встреча Наташку расстроила: Светка бывает такой ласковой, только если ей что-то сильно надо. А Наташка и так с приема, где было пятьдесят человек, потом еще изрядно побегала по вызовам. – Я тебе тут Толика твоего привела. Он немного не в кондиции.

– Светочка, здравствуй, я тут это, задержался немного. – Толик откровенно лебезил.

– Да входи уже, несчастье. – Света произнесла это не очень злобно, сковородки в руках у нее не было.

Толик ужом проскользнул в квартиру.

– Наташенька, заходи скорее, может, чаю выпьешь? Замерзла ведь совсем, алкоголика этого привела. – Светка продолжала вести себя вежливо.

– Свет, знаешь, я устала, лучше домой пойду, завтра вставать рано.

– Ой, Наташенька, зайди!

– Чего надо-то? – Наташке от усталости быть вежливой уже не хотелось, свободный спокойный вечер скукоживался с каждой минутой.

– Тут, знаешь, дело такое… В общем, ко мне брат приехал. У него температура поднялась, а тут дети, посмотри, вдруг свиной грипп или птичий.

Больше всего Наташке хотелось поинтересоваться у Светы, кто ее брат, свинья или курица. Однако врачебный долг велел войти в квартиру, стянуть промокшее пальто и сапоги, профессиональным вежливо-равнодушным голосом спросить:

– Где больной?

Светка провела ее в комнату. На кровати сидел крупный мужчина лет сорока пяти. При виде Натальи он нахмурился и сипло произнес:

– Кого это ты привела?

– Здравствуйте, меня зовут Наталья Павловна. Я врач из поликлиники. Какая у вас температура?

– Какая надо. – Похоже, скандальность была в крови у Светиных родственников.

– Ну хорошо, я пойду тогда. – Наташка повернулась к двери.

– Наташенька, да не слушай ты паразита этого! Я тебя выгоню, честное слово, выгоню!

– Брата – на мороз?! – обиделся мужик. – Раз так, я сам уйду.

Наташка поняла, что если не вмешается, то не попадет домой даже к концу программы «Время».

– Значит, так. Все замолчали, а вы присели и сняли майку. Ты выйди или просто замолчи. – Она не орала, говорила очень тихо, но и Света, и ее гриппозный братец послушались. – Итак, температура?

– Тридцать семь и пять, – просипел мужик, явно стараясь теперь быть вежливым.