Мгновения Амелии - Эшли Шумахер

Мужчина перебирает кипу уложенных бумаг и отдает нам браслеты с выбитой на тонкой резинке надписью «ВИП». Не глядя, я просовываю руку в один, но Дженна, рассматривая, поднимает свой.

– Он бракованный, – сообщает она. – Можно мне другой?

На долю секунды мужчина выглядит загнанным в тупик и, кажется, в его глазах мелькают бесконечные шкафы для бумаг. Так что я стягиваю с запястья браслет и меняюсь им с подругой до того, как она начнет ругаться и произнесет свою обычную речь о качестве обслуживания.

– Все в порядке, – говорю я, – мне все равно.

– А не должно быть, – закатывая глаза, вставляет Дженна, и, к счастью, мы без нотаций уходим к длинным рядам палаток и столов, заставленных сувенирами и книгами.

Когда за ужином в конце февраля Уильямсы спросили нас о подарке на выпускной, Дженна даже не подняла на них взгляд от тарелки с энчиладами^[2].

– Через неделю после выпуска пройдет книжный фестиваль, – начала она. – Всего пара дней. Можем успеть до отъезда в Ирландию.

Изумившись, я резко повернула к ней голову.

– Ты снова копалась в моем компьютере? Как ты узнала о фестивале?

Дженна закатила глаза.

– Как будто только тебе приходят оповещения обо всем, связанном с Н. Е. Эндсли.

Я ни капельки не сомневалась, что такой выбор подруга сделала ради меня. Позже, когда поездка, наполненная моими визгами о встрече с писателем, закончилась у моего дома, я наклонилась, чтобы обнять ее на прощание, и прошептала:

– Ты не любишь интернет-оповещения.

– Что? – спокойно переспросила она.

– Ты не любишь интернет-оповещения и всевозможные рассылки, потому что они тратят твое время и засоряют компьютер.

Дженна выглянула в окно, чтобы спрятать улыбку.

– Когда я такое говорила?

– Никогда, – ухмыльнулась я, – просто я знаю об этом. И когда же ты копалась в моем компьютере?

Возмущенная, она повернулась ко мне.

– Давно говорила тебе, что нужно блокировать компьютер, когда отходишь от него в библиотеке!

– Да, – невозмутимо ответила я, – не хотелось бы, чтобы всякий сброд увидел мою историю поисков книжных фестивалей и…

– И поиск мемов с ламами, когда нужно учиться?

– Не осуждай. – Толкнув в плечо, я еще раз обменялась с ней неловким объятием в машине. – Кроме того, если бы я его заблокировала, то на выпускной ты попросила бы что-то более материальное. Типа обложек на учебники или… понятия не имею что, но не самую лучшую вещь в мире.

– Не думаю, что в колледже понадобятся обложки, Амелия. – Она произнесла это спокойно, но в голосе звучала улыбка.

– Какая разница. Ты все равно поняла меня.

Я уткнулась носом в ее волосы. Подруга пахла шампунем и своими фруктовыми, слишком сладкими духами.

– Дженна, спасибо, – прошептала я, и к горлу неожиданно подступил комок.

– Мне тоже там понравится, – прошептала она в ответ. – И не за что. С выпускным! Обнимашки уже закончились?

– Почти. Твои духи вот-вот меня убьют.

Те же духи возвращают меня на фестиваль, к пульсирующему клубку книжных червей, облепляющих нас со всех сторон, что немного унимает мой восторг.

– Только посмотри. – Едва поспевая за быстрой походкой подруги, я подношу к ее лицу браслет. – Смотри! Это означает, что через три часа нам удастся увидеть Н. Е. Эндсли. Эндсли, Дженна.

Та, не тронутая моей попыткой отвлечь, даже не останавливается.

– Амелия, – произносит она с раздражением и любовью, которая сейчас ощущается сильнее обычного, – перед встречей пройдут и другие мероприятия; так что нам следует насладиться этими панелями и палатками, ладно?

– Как скажешь, Джен-джен, – шепчу я, думая, что из-за шума подруга не расслышит кличку, которую ей дал ее первый и последний парень.

– Не называй меня так, – резко поворачивается ко мне Дженна, и копна ее темных кудряшек вмиг бросается мне в глаза. Она щурится, но в уголках ее губ затаилась улыбка.

– Да брось, Джен-джен. Взбодрись. Это идеальное имя для подружки… или пуделя.

– Отвали, – смеется она.

Дженна подводит нас к палатке с разноцветными футболками, на которых напечатаны запоминающиеся надписи о чтении: «Я ПЕРЕЧИТАЛ СВОЙ ОТБОЙ» или «Я КНИЖНЫЙ ДРАКОН, А НЕ ЧЕРВЬ». Большинство из них можно купить в виде плакатов, так что я тяну подругу к пластиковым тубусам в глубине палатки.

– Вот поэтому парни и бесполезны, – бормочет Дженна. – Они отвлекают от учебы и придумывают тупые прозвища, о которых потом не дают позабыть твои так называемые друзья.

– Выше нос, Джен-джен, – подбадриваю я, выбирая один из множества тубусов с плакатами. – Как тебе этот для нашей комнаты в общежитии?

В верхней части изображены мультяшные люди, у которых не получается встать на лыжи, скейтборд и серф, а расположенная ниже фраза гласит: «Если с первого раза что-то не получается, лучше прочитайте книгу».

– Едва ли он поспособствует продуктивному учебному процессу, – отвечает Дженна. – К тому же мне не нравятся намеки на то, что нельзя быть одновременно и любителем книг и спортсменом.

– Ворчунья. – Тубус с легким «бум» встречается с ее плечом.

– Дитя.

Дженна отбирает плакат и слегка ударяет меня по макушке, затем отправляется к кассе и передает через стойку кредитку своего отца.

– Тебе не нужно было его покупать, – протестую я.

Она пожимает плечами.

– Цитирую отца: «Это ваш подарок на выпускной. Шикуйте. Но ни слова маме».

– Бедная мама, – выдыхаю я, – когда придет выписка по кредитке, ей захочется задушить тебя. Однако ты уже будешь в далекой Ирландии, собирая растения и занудствуя.

– Образцы, – поправляет меня Дженна.

– Какая разница. – Я уступаю дорогу женщине в длинной юбке, толкающей тележку с книгами так, будто это спортивная машина. – Она пожелает отчитать тебя, как и ты любишь делать, а ты и не сможешь при этом присутствовать.

– Просто переведу стрелки, так что тираду обрушат на тебя.

Мы отходим к узкому пустому пространству между палаток, чтобы Дженна смогла открыть расписание фестиваля на телефоне.

Неожиданно я осознаю, что это наша взрослая и совершенно самостоятельная поездка в Калифорнию. Мы с подругой сами решаем, какие мероприятия посетить, где пообедать, какие сувениры купить. Я подспудно ожидаю, что нас примут за несовершеннолетних без сопровождения, уведут отсюда и позвонят родителям. Только вот нам уже по восемнадцать лет. Осенью мы начнем учебу в Мизуле. Мы взрослые. Ну, относительно.