Жизнь между схватками - Елена Волк

Недолго мама горевала: довольно скоро мы познакомились с новым дядей. Звали его Валера, по кличке – Никитюк.

Род его деятельности для меня был тогда покрыт тайной, да я особенно и не вникала: для меня он был мамин любовник или просто веселый человек, дядя Валера, претендующий на роль папы…

Я всегда радовалась, когда он к нам приезжал. Дом с его появлением словно наполнялся весельем, улыбками, всем сразу становилось тепло и уютно. Он всегда приносил сладости, и дети встречали его с бурным восторгом. Потом мама и дядя Валера обычно уединялись в спальне и выходили оттуда счастливые и довольные.

Вскоре я стала понимать, что эти легкомысленные отношения переросли в серьезные чувства, и Валера почти переехал к нам жить. Мама, казалось, сильно была влюблена в своего таинственного весельчака. Мы, дети, тоже довольно быстро приняли его. Он баловал нас конфетами и деньгами, все разрешал и ко всем, и ко всему относился ровно и спокойно.

Детскому сознанию это всегда привлекательно: ведь дети еще не понимают, что для них полезно, а что опасно, они по природе такие слабые, наивные и доверчивые.

Так и я очень доверяла дяде Валере, не замечая, что с мамой стали происходить странные изменения. Моя активная энергичная мама превращалась на глазах в медлительную, сонную и устало-отстраненную женщину.

Я ничего не понимала, но сильно жалела ее. Вскоре я заметила: мама очень сильно и резко похудела до сорока килограмм, высохла на глазах. А была она пышной, аппетитной грудастой южной красоткой. На мой вопрос о том, не заболела ли она, всегда звучал один и тот же ответ: «Все хорошо, доченька, не нужно беспокоиться за маму».

Она это все равно говорила неуверенным тоном и я, ребенок, на уровне ощущений понимала, что здесь скрывается какая-то тайна.

А все тайное становится явным. Дальше скрывать было уже невозможно. И тогда я догадалась, что в наш дом пришла какая-то беда. Чуть позже я узнала из разговоров взрослых, что она называется героин. Да, так мне стало ясно, что теперь моя мама – наркоманка. Сказать, что это шок – не сказать ничего. Мне казалось, что я превратилась в маму, а мама – в мою дочку.

С этого момента началась моя взрослая жизнь: жизнь-схватка, жизнь-выживание!

Я перестала быть ребенком: варила борщи, стирала белье, научилась гладить, отводила и забирала из садика младших брата и сестру, выгуливала собаку и еще умудрялась торговать по ночам самогоном.

Я таскала огромные сетки продуктов из магазинов и, наконец, я полностью возглавляла мамин бизнес. Но это было не так, как сейчас представляют главу бизнес компании. Это выглядело иначе.

Раз в неделю ночью приезжала груженая фура со взрослыми мужиками. Меня все знали как Галкину дочь, и я всем говорила одну и ту же фразу (у меня не было времени фантазировать): «Мама в отъезде, в Москве на совещании. Сегодня товар принимаю я».

Мужики всегда мне улыбались и говорили между собой: «Такая маленькая, и уже такая дерзкая, вся в мать». А, уезжая, каждый меня хвалил, называя Алешкой вместо Аленки. Я тогда не понимала, что за такие мои качества, как смелость, шустрость и находчивость, меня принимали за свою, за маленькую мужичку. Со взрослыми мужиками я разговаривала на их языке:

– Привет, мужики! Сегодня сколько привезли?

– Молодчага, Алешка!

– Я не Алешка, я Аленка.

Я никому не доверяла открывать гараж. Открывала его сама, руководила погрузкой: «Давайте сегодня в левый угол!».

Если я в чем-то была не до конца уверена, то ссылалась всегда на маму: «Так мамка велела!».

А это был закон. Все уважали Галину, боялись ее.

– Чего кидаете-то, кладите не в ряд, а коробку на коробку!

Так я руководила в свои двенадцать лет взрослыми сильными мужиками. Нам привозили по двадцать коробок оружия, по десять коробок икон, ведра золота…

А я, маленькая контрабандистка, все это очень ловко принимала. И умело справлялась с трудными неожиданными ситуациями, которые частенько бывают в любом подпольном бизнесе. Справлялась не хуже матери, а на тот момент еще и лучше. И кто его знает, быть может, если б мама только мирно спала у себя, никакой утечки бы не случилось и я бы спокойно вышла на общий рынок в лихие девяностые. Словом, пока мама под кайфом валялась на софе, я выполняла все ее дела, только вот в школу я не успевала уже никак.

Так все и жили. В школе, как ни странно, меня не спохватывались, у бабули своих дел было навалом, но мое поведение устраивало не всех.

Когда стало понятно, что именно дядя Валера подсадил маму на наркоту, я стала нагло хамить негодяю. Так, казалось, отношения наши испортились совершенно. Но я тогда еще не понимала, что моя дерзость только возбуждала Никитюка.

Однажды вечером приехал к нам Валера, посидел с мамой на кухне, как обычно, после чего она отправилась отдыхать на софу. Я в это время выгуливала малышей и собаку, а он вышел и закричал, что мама устала, прилегла отдохнуть, а бизнес-то наш стоит на месте.

Оказалось, что Никитюк привез из Москвы торты на продажу, а меня попросил их у него срочно забрать и начать продавать к самогону на закуску. Сам пообещал меня доставить на машине туда и обратно. Я, ничего не подозревая, быстро оставила детей соседке бабе Люсе и спокойно погрузилась в авто своего нового отчима, безо всяких опасений на свой счет. Я была абсолютно спокойна, когда мы тронулись. Доверять дяде Валере по-прежнему я уже не могла, но все-таки это был мамин мужчина. Никаких предчувствий в душе не было. Да и он вел себя нормально: курил свою траву за рулем, ехал очень медленно. Я тогда в машине надышалась, конечно, этой дряни, и вскоре моя голова закружилась и меня мутило всю дорогу.