Скажи нам правду - Дана Рейнхардт

— Это означает, что мы чувствуем связь, — объяснил Поэт-Пират. — Мы связываем твои слова с чем-то истинным внутри нас самих. — Он улыбнулся и ненадолго задержал на мне взгляд, из-за чего я почувствовал себя не в своей тарелке, а потом повернулся к парню, сидевшему рядом с ним. Парень был большой, бритая голова, рубашка в клетку, толстая шея — в общем, один из тех, кто сначала украдет ваши деньги на обед, а потом угонит вашу машину. — Продолжай, Мейсон. Ты рассказывал, что произошло на этой неделе.

— Да… короче, после школы я пошел в «Старбакс». Все пошли, ну и я тоже, но я решил, что есть ничего не буду. Все покупали карамельный флан фраппучино. Он здорово выглядит, но в нем триллион калорий. И тут я вижу, что есть еще легкий карамельный флан, где всего сто сорок калорий и ноль жиров, и вот его я купил. На вкус он был точно как сто сорок калорий и ноль жиров. Я прикончил его за полминуты и собрался заказать настоящий, потому что распробовал; и вот этот парень говорит: «Что будете заказывать?» Я уже раскрыл рот, чтобы ответить: «Карамельный флан фраппучино, придурок», но вместо этого говорю: «Стакан воды, пожалуйста». Я, конечно, думал сходить в туалет блевануть, но… не пошел. Теперь я вызываю рвоту только раз в неделю. Не идеально, но я этим горжусь.

— Молодец, — улыбнулся Поэт-Пират. — Я тоже тобой горжусь.

Поэт-Пират был худощавым — он практически утопал в своей рубашке без воротника, — с длинными каштановыми волосами, которые Пенни попросила бы подрезать сзади, с жидкой бородкой, которую то ли отращивал, то ли нет, и красноватыми щеками. Говорил он, немного шепелявя.

Как этот парень или эта группа могли помочь мне заполучить второй шанс с Пенни, я не знал, но раз я здесь оказался и вошел в круг, нельзя было просто встать и уйти.

Один за другим, двигаясь против часовой стрелки, ребята коротко рассказывали о своих проблемах. Кто-то говорил про алкоголь, кто-то про наркотики. Одна девушка воровала в магазинах, у какого-то мальчишки имелась зависимость от видеоигр. Слушая этих ребят, я почти забыл о своем разбитом сердце.

Почти.

Когда очередь дошла до парня, сидевшего рядом со мной, он долго смотрел на свои кроссовки. На нем были потрясающие Nike Dunk High SB, фиолетовые с вишнево-красным. Никогда не видел такого сочетания цветов. Судя по всему, ограниченная партия.

Парень долго молчал. Дважды пощелкал суставами пальцев и нервно постучал по ноге. Никто его не торопил. Казалось, время здесь не имело значения. Тишина меня нервировала, но я не мог ее заполнить. Наконец парень издал низкий, долгий стон:

— О-о-о! — И затем: — Молли.

Поэт-Пират кивнул.

— Молли, — повторил парень, зажмурив глаза, чтобы сдержать слезы. — Я. Скучаю. По Молли. Я. Скучаю. По Молли. Очень. Очень сильно.

Что ж, я не был одинок. Я не ошибся местом. Моя печаль, моя история имели значение. И это, оказывается, важно для всех. Я не единственный здесь, чье сердце было растоптано.

Красивая девушка с длинными темными волосами, светло-коричневой кожей, с розовой помадой и золотыми сережками-кольцами — та, что воровала в магазинах, — встала, подошла к парню в потрясающих кроссовках и предложила ему салфетку. Он отогнал ее. Он ухватился за мысль, будто ему нет нужды плакать из-за Молли, так же как я держался за веревку в лодке на озере.

Мне хотелось сказать: «Понимаю, каково тебе, брат», но говорить я ничего не стал. Вместо этого я сжал кулак.

Парень посмотрел на меня:

— Ты тоже?

Я кивнул.

— Молли?

Я усмехнулся:

— Ну, не Молли.

У парня было еще то чувство юмора.

— А что тогда?

Я подумал, с чего бы начать. С того дня, когда я впервые увидел Пенни в школьном дворе во время знакомства младших классов? Или с нашего первого поцелуя на вечеринке у Джонаса? Или с того момента, когда Пенни разрешила мне…

— Кокс? Окси?

Вот черт! Молли — наркотик. Не девушка.

— Адерал?

Я покачал головой.

— Тогда что? — Парень посмотрел на меня с подозрением. — О, нет… герыч?

Я отрицательно покачал головой. Более решительно.

Теперь парень рассмеялся:

— Я так вообще-то и не думал. Так что же? Случайно, не травка?

Я кивнул, потому что согласиться с этим было куда проще, чем признаться, что я здесь из-за проблем, о которых упомянула моя девушка, но которые я не осознавал.

В конце концов, я ведь действительно курил травку.

Дважды.

— Трава? — Парень снова засмеялся. — Трава, — повторил он, не веря своим ушам.

— Кристофер, — сказал Поэт-Пират. — Мы не можем сравнивать собственные трудности с проблемами своих товарищей, поэтому не должны этого делать. Ты же знаешь.

— Трава, — хмыкнул парень еще раз.

Все смотрели на меня в ожидании. Настала моя очередь рассказывать свою историю.

Вот так весной последнего года в школе, в то время, которое должно было стать лучшим в моей жизни, я начал ходить по субботам во «Второй шанс» на унылом бульваре Пико в Мид-Сити, чтобы побороть несуществующую зависимость от марихуаны.