Цвет надежды - Джулианна Маклин

Мама открыла холодильник. Горевшая внутри него лампочка осветила ее лицо. Оно было спокойным, словно ее заботило лишь, чем она накормит меня на обед. Рисом или опять консервированной кукурузой. Или бутербродами с плавленым сыром «Велвита». Больше там ничего и не было.

* * *

Через несколько недель я вернулась из школы и обнаружила, что не могу открыть ключом дверь.

Часа два я сидела возле дома на ноябрьском холоде и ждала, когда мама придет с работы и все уладит.

Но нам больше не позволили вернуться в нашу квартиру. Все наши пожитки были перенесены в подвал дома. Мистер Осборн оставил записку, где говорилось, что, если мы не заберем их в течение тридцати дней, он будет вынужден избавиться от них сам.

Консьерж позволил нам отыскать наши чемоданы и упаковать в них вещи, которые понадобятся нам в ближайшую неделю. Их мы сунули в багажник маминого ржавого «Форда Темпо».

У мамы хватило денег, чтобы заплатить за ночлег в мотеле, но там было грязно и неприятно, а в ванне сидел огромный паук.

На следующее утро я, как обычно, отправилась в школу, а мама на работу. Вечером она забрала меня в молле, когда я делала в ресторанном дворике домашние задания.

– Мы опять будем ночевать в этом мотеле? – спросила я, поставив возле ног свой ранец.

Мама закурила сигарету и выехала с парковки.

– Сегодня не получится. У меня осталось шестнадцать долларов, и нам придется жить на них до пятницы.

– Но сегодня только вторник. Где мы будем спать? Я хочу есть.

Она махнула рукой на заднее сиденье:

– Загляни в мою сумку. Я принесла кое-что с работы. Мне дали это на кухне.

Я протянула руку за сумкой и увидела в ней пластиковый пакет с холодным жареным картофелем, рулетом и контейнер с теплым супом.

Обычно я не любила супы, но так проголодалась, что съела его за три минуты. Мне казалось, что в жизни я не ела ничего вкуснее. Вероятно, до этого меня кормили лишь консервированными супами.

– А как же ты? – спохватилась я. – Ты что-нибудь ела?

– Да, – ответила мама. – Нас кормят в отеле.

– Тебе хорошо.

Она фыркнула и вопросительно взглянула на меня:

– Что ты сказала?

– Спасибо, что ты принесла мне еду.

– Вот именно. Так-то лучше. – Она курила и стряхивала пепел в окно.

Доев суп до последней капли, я захлопнула крышку контейнера и принялась за рулет и картошку.

– Где мы будем сегодня спать? – спросила я, полагая, что мама уже все решила.

Она включила сигнал поворота и свернула на автостраду.

– Не знаю. Вообще-то мы можем переночевать в машине.

– Что? – Тогда я еще не догадывалась, что это было лишь начало нашей проклятой бездомной жизни. – Это невозможно! Ведь сейчас ноябрь! Как же я умоюсь? А еще мне нужно завтра пойти в школу в чистой одежде!

Она выехала на среднюю полосу и нажала на газ.

– Хватит ныть. Мы отыщем стоянку, на которой можно зайти в помещение и отдохнуть. Там есть туалет и душ. У тебя ведь есть с собой книжки? И плеер?

– Там батарейки сдохли, – мрачно ответила я, потому что мне не нравилась наша ситуация. Ужасно не нравилась.

– Ну, и ладно. Обойдешься. Сейчас у меня нет денег на новые.

Я положила локоть на дверцу и схватилась ладонью за лоб.

– Почему мы не можем просто поехать домой? Я хочу домой!

На ее челюсти заходили желваки, и она еще крепче сжала руль.

– Думаешь, я этого не хочу, Надия? Но я сейчас в безвыходном положении, у меня в кошельке только шестнадцать баксов. Если тебе хочется сделать кого-то виноватым, посмотри на своего проклятого папашу.

– Но его тут нет! – рыдала я.

– Верно! – Мама долго молчала и заговорила уже спокойным голосом: – Но я с тобой, и я делаю все, что могу, так что не огорчай меня. В багажнике лежат спальные мешки, и мы с тобой переночуем в машине на автостоянке. Ты просто представь себе, что мы с тобой отправились в интересное путешествие.

Она быстро вела машину по автомагистрали, а я положила ноги на приборную панель и угрюмо молчала.