Счастье играет в прятки: куда повернется скрипучий флюгер - Татьяна Краснова

Уже зажгли и задули свечки, спели с малышами «Каравай» и принялись за куски торта, когда явился Рафаэль. Он вручил имениннику значок «Павлик» и наклейки со смешными рожами и надписями «Всеобщий любимец», «Налейте шипучки» и «Без телека помру», а потом развалился в кресле. Тонкий, высокий, грациозный, он был похож на цветок, выращенный в оранжерее. И хотя в больших зрачках сквозило постоянное беспокойство, а на нервном лице сменялись десятки выражении, казалось, что жизнь в нем едва теплится и вот-вот угаснет.

— А мне что-то осталось вкусненькое? А где Жанна с Артуром?

— Вы сегодня не торопитесь. Я подумала, Рахиль вас где-то заточила. И Рудик пропал.

Тут без стука, но с грохотом в комнату ввалилась Жанна. Смуглое лицо стало пунцовым, черная, заплетенная в косу грива растрепалась. Ни на кого не глядя, она подошла к столу, залпом выпила бутылку воды прямо из горлышка и только тогда обвела компанию пронзительным взглядом.

— Ничего не знаете?

Все молча уставились на нее.

— Наших бьют, — выдохнула она. — На пустыре трое «чужих» дерутся с Артуром.

Молчание длилось несколько секунд, а потом Марина, Рафаэль и Жанна бросились к выходу. Малыши, вереща, побежали за ними, но Дора их перехватила. Тогда следом понесся Рольд.

По неписаным законам Родников, еще с тех времен, когда они были деревней и не успели влиться в город, «чужими» считались все из кудринского центра. Завести дружбу с кем-нибудь из них значило подвергнуться осуждению, затеять драку — проявить свой патриотизм в высшей степени. Правда, последнее побоище было при царе Горохе. Тем не менее все мчались, полные праведного гнева, готовые дать отпор и защитить Артура.

— Наверное, опять футбол, — высказала Марина свою догадку на бегу.

Пустырь был пограничной территорией, мальчишки из обоих районов любили погонять там мяч, и когда такое желание возникало одновременно, не обходилось без стычек.

Но защитники опоздали. Артур уже шагал с пустыря, взлохмаченный, растерзанный и возбужденный.

— Как это тебя угораздило? Где они? — задохнулась Марина, подбегая. — Жанна, у него кровь на лице! Скажи отцу, чтобы он его сейчас же осмотрел!

— Ни к чему, — махнул рукой Артур, — подумаешь, нос расшибли. Вот, вытер, и все.

— Так ты врезал всем троим? — удивилась Жанна, начиная видеть в Артуре не книжного червяка, как всегда, а настоящего мужчину.

Что стоило ему согласиться! Но он, как всегда серьезно, возразил:

— Да они сами начали. Я мимо пустыря иду, они мяч гоняют. Мяч на меня полетел, я поймал, а они, может, подумали, что я не отдам, и набросились. Ну и — vae victis, горе побежденным.

Артур щеголял латинским, который сам, по доброй воле, недавно начал изучать.

Жанна вспыхнула от стыда и гнева. Как! Этот «червяк», увидев чужих на нашем — нашем! — пустыре, не только не кинулся их изгонять, а еще и поймал для них мячик! Стыд! Позор! Молчал бы уж!

Она обрушилась на Артура потоком гневных восклицаний и яростных ругательств.

— Да ладно тебе, — сказала Марина. — Какие они чужие, кто сейчас на это глядит. Что мы, ослы дремучие?

— И, кстати, честные ребята, — добавил Артур. — Могли бы навалиться оба, но я дрался один на один. Ты бы в него, Жанна, влюбилась.

— Да уж не сомневайся, — вспыхнула Жанна.

Они двинулись к Странному Дому. Но пути к ним присоединился Рудик, размахивавший «Властелином колец», которого похитил у Рахили после уроков. Особого значения он этому подвигу не придавал и тут же со знанием дела начал расспрашивать о ходе поединка. Пятнистый Рольд метался от одного к другому и подпрыгивал от избытка чувств. Артур спокойно продолжал быть героем дня и центром вселенной. Рафаэль, искоса поглядывая, плелся сбоку.

Дома ждал приятный сюрприз: малыши уже разошлись, взрослые гости тоже уходили, и можно попраздновать на свободе в свое удовольствие.

— Мариночка, не забудь про книгу, — напомнил у порога дядя Алик. — И приезжай в гости, хоть на Первое мая, там же четыре выходных? Раскопки увидишь: мы в метро, где новую ветку тянут, такое, понимаете ли, откопали! Отец в Москву, и ты давай с ним.