Список ненависти - Дженнифер Браун

– Ты в этом уверена? Почему ты думаешь, что у меня все будет хорошо? Ты можешь ошибаться. В прошлом мае ты тоже не предвидела ничего плохого.

Я поднялась. Грудь теснило, в любую секунду могли потечь слезы.

Мама сжала в руке телефон.

– Да, я уверена в этом, Валери. То, что произошло, никогда больше не повторится, милая. Ник… его больше нет. Постарайся сейчас не расстраиваться.

Поздно. Я уже расстроилась. Но чем дольше она сидела на моей постели, поглаживая меня по голове как маленькую, а я вдыхала аромат ее духов, которые про себя называла «рабочие», тем реальнее становилось мое возвращение в школу.

– Мы все пришли к мнению, что так будет лучше, Валери. Ты забыла? – спросила мама. – На сеансе у доктора Хилера мы решили, что убегать от проблем – не выход для нашей семьи. И ты с этим согласилась. Ты не хотела, чтобы из-за случившегося страдал Фрэнки. И фирма отца… закрывать ее и начинать все сначала будет слишком накладно. – Она пожала плечами и покачала головой.

– Мам, – жалобно протянула я, но не нашлась, что возразить.

Она права. Я сама сказала, что мой младший брат Фрэнки не должен переезжать в другой город, менять школу и расставаться с друзьями. А отец, зло играющий желваками при каждом упоминании о возможном переезде, не должен открывать новую юридическую фирму после того, как столько труда вложил в старую. Что я не должна забиваться как кролик в нору и учиться с домашними учителями или – хуже того – переходить в новую школу в выпускном классе. Черта с два я буду сбегать, как какой-то преступник, когда не сделала ничего плохого.

– Случившегося не утаить от мира, – призналась я доктору Хилеру, нервно проводя пальцами по подлокотнику кресла. – Наверное, не найдется школы, в которой бы не слышали обо мне. На новом месте я сразу стану изгоем. В «Гарвине» я хотя бы знаю, чего ожидать. К тому же если я сбегу, то все только уверятся в моей вине.

– Тебе будет нелегко, – предупредил доктор Хилер. – Ты столкнешься со множеством трудностей.

– Для меня это не впервой, – пожала я плечами. – Справлюсь.

– Уверена? – недоверчиво поинтересовался он, прищурившись.

Я кивнула.

– Почему я должна сбегать? Это несправедливо. Я справлюсь. А если будет совсем невыносимо, переведусь в другую школу в конце семестра. Но я выдержу. Я не боюсь.

Легко было так рассуждать, когда впереди ждало невероятно длинное лето. Тогда идея о «возвращении» была абстрактной, а не реальной. И как в идею я в это по-прежнему верила. Моя вина лишь в том, что я любила Ника и ненавидела наших мучителей, и я не собиралась сбегать и прятаться от людей, считающих меня виноватой в чем-то еще. Однако сейчас мне предстояло воплотить идею в жизнь и я не просто боялась – я была до смерти перепугана.

– У тебя было целое лето для раздумий, – заметила мама.

Сжав зубы, я повернулась к комоду и достала чистое белье. Затем порылась в куче на полу в поисках джинсов и какой-нибудь футболки.

– Ладно. Сейчас соберусь.

Я бы сказала, что мама улыбнулась, если бы ее улыбка не походила на болезненную гримасу.

Она сделала пару нерешительных шагов к двери, а потом быстро пересекла оставшееся пространство. Видимо, пока решила оставить меня в покое. Ее руки судорожно сжимали телефон. Мама так с ним сроднилась, что как бы не потащила с собой на работу.

– Хорошо. Подожду тебя внизу.

Я натянула мятые джинсы и первую попавшуюся под руку футболку, не заботясь о том, как в них выгляжу. Никакой наряд не уймет моего страха, и я в любом случае буду привлекать внимание, как бы ни оделась. Я поплелась в ванную и прошлась расческой по грязным волосам. Заморачиваться с макияжем тоже не стала. Не помню, где лежит косметичка. Летом прихорашиваться не приходилось. Большую часть времени я даже ходить не могла.

Обувшись в балетки, подхватила новый рюкзак, купленный мамой несколько дней назад. Он так и валялся пустым, пока она сама не набила его тетрадками и письменными принадлежностями. Старый рюкзак – окровавленный… она, наверное, отправила на помойку вместе с футболкой Ника, найденной в моем шкафу, когда я лежала в больнице. Вернувшись домой и обнаружив пропажу футболки с эмблемой Flogging Molly^[2], я рыдала и обзывала маму стервозой.

Мама никак не хотела понять – эта футболка принадлежала не Нику-убийце, а Нику-моему-парню. Нику, который раздобыл билеты на выступление Flogging Molly и у которого я сидела на плечах, когда они пели песню «Factory Girls». Нику, которому пришла в голову мысль купить одну футболку на двоих и который, недолго ее поносив, отдал мне и больше никогда не просил назад.

Мама уверяла, будто выбросила футболку по совету доктора Хилера. Не верю. Порой мне кажется, что она все свои идеи выдает за его наставления, чтобы я не перечила ей. Доктор Хилер понял бы, что эта футболка не принадлежала Нику-убийце. Я даже не знаю, кто был Ником-убийцей. Доктор Хилер понимает и это.

Собравшись, я оцепенела, охваченная тревожным волнением. Коленки подгибались от страха, ноги отказывались повиноваться, шея покрылась испариной. Я не смогу пойти в школу. Не смогу ходить по ее коридорам и смотреть в лица одноклассникам. Мне не хватит на это духу.

Дрожащими руками я кое-как вытащила из кармана мобильный и набрала номер доктора Хилера. Он сразу ответил.

– Простите, что беспокою вас, – сказала я, опускаясь на постель.

– Не извиняйся, я сам просил тебя звонить. Забыла? Я ожидал твоего звонка.

– Кажется, я не смогу это сделать. Я не готова. И не знаю, буду ли когда-нибудь готова. Наверное, это была плохая идея…

– Перестань, Вал, – прервал меня он. – Ты справишься. Ты готова. Мы с тобой говорили об этом. Будет трудно, но ты выдержишь. За последние месяцы ты пережила вещи поужасней тех, которые тебе предстоят. Ты очень сильная.

На глазах выступили слезы, и я вытерла их пальцами.

– Сосредоточься на настоящем, – продолжил доктор Хилер. – Не ищи скрытого смысла в том, что будет происходить. Воспринимай действительность такой, какая она есть, безо всяких домыслов. Хорошо? Позвони мне, как вернешься домой. Если у меня будет пациент, с тобой поговорит Стефани. Договорились?

– Да.

– Если же тебе понадобится поговорить со мной во время школьных занятий…

– Знаю. Я могу позвонить.

– Помнишь наш разговор? Если ты продержишься хотя бы половину учебного дня, это уже будет победой.

– Мама возвращается на работу. На полную ставку.

– Потому что она верит в тебя. Но она придет домой, если будет тебе нужна. Однако я думаю, этого не случится. А ты знаешь, что я всегда прав. – В его голосе послышалась улыбка.