Палоло, или Как я путешествовал - Дмитрий Быков

На рассвете нас разбудили многочисленные тропические птички. Лисий хвост действовал – в разгар сезона дождей неожиданно выдался изумительно ясный и душистый день. Маталаке оказалось втиснуто в узкую щель между стенами гор. Внизу бурлила коричневая, как какао, и чрезвычайно шумная речка Поньо, устремлявшаяся в океан. До океана было уже ближе, чем до Арекипы.

– Сейчас проедем ещё две мили, – бодро сказал гид Рене, – и вы сядете на коней.

– Ура! – воскликнули дети, Андрей и Алиса.

– Какие кони?! – возмутился я. – Нам мулов обещали!

– Все мулы заняты, – пожал плечами Рене.

На коне я сиживал дважды в жизни, и, хотя оба раза усидел, воспоминания были стрёмные. Мул представлялся мне чем-то более надёжным и смирным – вероятно, потому, что я был с ним знаком исключительно по песне Новеллы Матвеевой: «Ну скорей, скорей, мой мул, я вижу, ты совсем заснул…» В реальности мул оказался совершенным ослом, только с длинной конской мордой и бесконечно печальными глазами, в которых сгустилась вся скорбь третьего мира. Мул был действительно занят – он тащил поклажу с палаткой и всем необходимым. Мы не думали, что нам понадобится столько всего, но ехать на таком муле было бы бесчеловечно.

– А вот кони, – приветливо пояснил Рене.

Те лягались и катались в пыли. Их было четверо – две молодые белые кобылки, серый рослый мерин и чёрный бешеный, храпящий и ржущий кучерявый жеребец, постоянно пристававший к одной из кобылок. Стоило ей приблизиться, как у чёрного коня стремительно удлинялся член. Кобылки отпихивались и даже лягали его задними ногами, но чувствовалось, что в принципе они не против.

– Сейчас надо пешком спуститься вон в то ущелье, – сказал Рене, указывая вдаль. – Там ждут проводники.

– Мы вообще-то на лошадях не очень умеем, – сказал я робко.

– Ничего, они научат.

– Как их хоть зовут-то, в смысле коней?

– Никак, – махнул рукой Рене. – Они местные.

Для удобства мы сами придумали им имена. Ясно, что на вершину вулкана Хуйнапутина можно было ехать только на несистемной оппозиции. Белых кобылок мы прозвали Чирикова и Рынска, серого основательного мерина – Кудрин, а чёрного и кудрявого коня с недвусмысленными намерениями – Немцов. Когда распределяли лошадей, буйный Немцов достался, конечно, мне. Я чувствовал это с самого начала. Впрочем, никто и не думал, что лишить Владимира Путина его магической силы будет легко.