Необыкновенный кот и его обычный хозяин. История любви - Питер Гитерс

К счастью, мне никогда не приходилось выбирать между ними. Странно, но, выбирая между кем-то, кто мог завоевать титул «Мисс Вселенная» (и, вероятно, провести своего рода простую операцию на мозге в качестве демонстрации своего таланта), и жизнерадостным вислоухим шотландцем, я бы не задумываясь отдал предпочтение своему коту. Возможно, я чуть не погубил его — но он победил. Впрочем, прежде чем до этого дошло, я решил считаться с мнением Нортона, когда дело касается женщин.

Наши первые встречи — они продлились неделю — прошли просто захватывающе. Мы ели в маленьких ресторанчиках, пили отличное вино, я впервые попробовал персиковое шампанское, мы танцевали, прижавшись щека к щеке, и держались за руки в джаз-погребках. Когда я вернулся в Нью-Йорк, мы писали друг другу письма, наши телефонные счета могли поспорить с размером государственного долга, мы планировали встречи в самых экзотических местах.

Дальше наши встречи были такими же сказочными. Мы провели вместе только пять дней, именно на этот срок мне удалось вырваться. А еще в тот раз в Париже вместе со мной оказались два моих друга — Нэнси и Зигги Ольдерман. Нэнси, очень привлекательная женщина с копной темных кудрявых волос, пришла в легкое замешательство, когда, зайдя в мой номер в «Тремоле» на бокал шампанского, обнаружила там белокурую богиню — одетую в нечто, по размеру напоминающее повязку на глаз Капитана Крюка, — разливающую шампанское. А Зиг запаниковал при виде Карин и сказал, что ему на минутку необходимо в ванную комнату. Только вместо ванной комнаты он вошел в платяной шкаф и так смутился, что простоял там целых пять минут в надежде, что мы не заметим.

В мой следующий приезд мы с Карин отправились отпраздновать мое возвращение и наше изголодавшееся по любви воссоединение. Мы не виделись несколько месяцев. Она была все также прекрасна и соблазнительна. А Нортон так же громко шипел при ее появлении в моем номере.

После ужина мы шли пешком по улицам Ле-Аль, держась за руки и целуясь через каждые несколько шагов. Вернувшись в отель, мы сразу поднялись в мой номер. Я приготовился к ночи безумной страсти. И тут она сказала:

— Да, кстати, мой приятель немного расстроен из-за того, что я встречаюсь с тобой.

Невероятно, как подобные заявления способны мгновенно охладить даже самую пылкую страсть.

— О каком приятеле ты говоришь? — спросил я. — Ты же сказала, что давным-давно с ним рассталась.

— Рассталась? — Карин взглянула на меня в замешательстве.

— Ну да. В тот первый раз, когда мы встретились… провели вместе целую неделю… ты сказала, что только что рассталась с…

— Ах это! Мне просто надо было дождаться, когда он вернется в город. Его не было целую неделю. На самом деле я не расставалась с ним.

— А что насчет моего прошлого приезда?

— Он опять отсутствовал.

— Ладно, но почему ты не сообщила мне?

— Думала, что ты не станешь встречаться со мной.

Я принялся расхаживать по комнате, не смея даже взглянуть в сторону Нортона, поскольку был уверен, что увижу на его мордочке ехидную усмешку.

— Как его зовут? — спросил я. — Твоего парня.

— Роберт.

— Чем он занимается?

— Он ортопед.

Если бы он был автогонщиком или модельером международного уровня, я, вероятно, смог бы довольствоваться каким-нибудь тщательно продуманным, пусть и болезненным договором о разделе. По крайней мере я бы спас хоть остатки своей гордости. Но ортопед?

— Откуда… откуда Роберт знает, что мы встречаемся? — поинтересовался я.

— Понимаешь, мне пришлось сказать ему сегодня, поскольку на сей раз он никуда не уезжал.

— И что он ответил?

— Роберт очень вспыльчивый. — Карин пожала плечами.

— Так что он сказал?

— Что-то о твоем убийстве.

— А как у Роберта с чувством юмора?

— У него оно отсутствует.

Это был конец наших с Карин отношений. Оказалось, что у Роберта действительно не было чувства юмора и он хотел меня убить. В его жилах текло немного арабской крови, и он полагал, что убийство — вполне приемлемое решение. Но даже если он и не собирался этого делать, признаюсь, несколько неприятных образов — я разут и привязан к стулу, и ортопедические пыточные инструменты пущены в дело — промелькнули в моем воображении. И у меня не было желания провести оставшуюся жизнь без ступней даже ради красивой модели из Дании.

К чести Нортона, тот и не собирался злорадствовать. Впрочем, проявляя осмотрительность, я никогда не брал его в Данию и сомневаюсь, что возьму. В последний раз я слышал, что Карин переехала в Рим и живет с неким графом. Мне лишь остается надеяться, что это граф Дракула.

Одной из регулярных поездок Нортона была ежегодная экскурсия на весенние сборы бейсбольных команд во Флориду. Я отправлялся туда с девятью другими парнями из «Лиги Ротиссери». Изначально поездка задумывалась лишь для мужчин, которые хотели посмотреть бейсбол. Но со временем к нам присоединились жены и подружки, а когда мы сами стали немного старше, то частью поездки стал и гольф. И после каждой экскурсии мы оставляли отчет о ней в книге отзывов о деятельности нашей «Лиги», и в результате другие игроки присоединились к нам. Теперь это превратилось в грандиозное предприятие — слет «Лиг Ротиссери» с несколькими сотнями помешанных на статистических данных фанатов, съезжающихся со всех концов страны, чтобы посмотреть бейсбол и поговорить о нем.

Такой уик-энд не для случайной подружки. Сара побывала на одном из них (и ухитрилась продать невероятное количество футболок с эмблемой «Лиги Ротиссери», поскольку выглядела в ней гораздо лучше, чем любой из нас), но обычно этот уик-энд выпадал на период, когда она со мной не разговаривала. Поэтому пару лет моим единственным компаньоном оставался Нортон. Он обожал отель, в котором мы останавливались. «Белвью-Билтмор» — строение начала XX века, сохранившее очарование старого Юга. И часть этого очарования заключалась в том, что работавшие в отеле люди обожали Нортона.

Когда Нортон отправился в поездку во второй раз, я взял с собой двоих друзей, семейную чету, которая встретилась с Карин в Париже, Нэнси и Зигги Ольдерман. (Зигги — не настоящее его имя. На самом деле его зовут Джон, но поскольку он работает в пуританской инвестиционной брокерской компании, то не хочет, чтобы его коллеги узнали, что для большинства людей он является персонажем из альбома Дэвида Боуи — из-за чего порой очень сложно быть его другом. Когда он находится в компании сослуживцев, нам полагается звать его Джон, несмотря на то что они называют его Олди. И словно ситуация с именем и без того не была довольно запутанной, в компании работал еще один далеко не самый последний сотрудник, которого звали Джон. Он был выше по должности, и руководители сказали Зигги, что станут звать его Джеком, чтобы избежать путаницы, когда люди в офисе будут выкрикивать имя Джона. В итоге одни знали его как Зигги, другие — как Олди, третьи — как Джона и четвертые — как Джека. Казалось, что ты водишь дружбу с Сибил).[38]