Иностранец в смутное время - Эдуард Лимонов

«Давай, давай паспорт! Будешь уезжать, скажешь, что потерял. Что украли. Что я украл».

«Я отдал паспорт на прописку в гостиницу. А вообще, с друзьями так не обращаются… Светлана!»

«Джелал пошутил, — она сощурилась. — Ха-ха-ха…»

«Джелал не пошутил. Давай, эмигрант, паспорт!» Чечен встал.

Индиана понял, что неминуемо будет обыскан. Дабы избежать унижения, сунул руку во внутренний карман пиджака. Медленно вынул все, что содержалось в кармане. Несколько листков с адресами, зеленые и красные денежные банкноты. Выложил на стол. Полез в другой карман. Пустой. Вывернул карманы. Показал, разведя, полы пиджака. Вывернул боковые карманы.

«Джелал пошутил, — чечен улыбнулся. — Ты в какой гостинице, эмигрант?»

«В «Москве», — соврал Индиана.

Перегнувшись через стол, чечен приподнял бумага Индианы,

«Джелал, оставь ребят в покое…» — подруга чечена поднялась, тяжело обдав присутствующих духами.

«Женщина, не влезай в мужские отношения. Твое дело раздвинуть ноги и принести чаю».

«Хорошо же…» — блондинка, двинув крупом, тяжелым слоном сделала шаг к двери.

«Сидеть!» — чечен поймал ее за пухлый локоть и, рванув к себе, коротко ударил кулаком в живот.

«Подлец!» — выдохнула корова и упала на стул.

«За то и любишь…»

Женщина заплакала и вышла. Чечен не остановил ее. Поколебавшись, вышел вслед за ней. При полном молчании.

Смирнов встал. «Пойдемте, сэр Индиана?»

«Если Зверь вам позволит, — бородатый довольно осклабился. — Продай ты ему на хуй свой паспорт, иначе он его у тебя отберет. Тебе другой выдадут».

«Я сдал паспорт на прописку. Согласно советскому закону каждый прибывающий на территорию Союза Советских обязан прописаться по месту проживания…»

Вошел чечен. В серых брюках и рубашке. «Я должен идти с моей женщин в один дом. Потому ты должен приходить завтра и приносить паспорт. Если нет, я буду тебя находить и делать тебе плохо. Убивать, — чечен захохотал. — В шесть часов. Завтра. В «Узбекистан».

«Приду. Мне интересно посетить знаменитое место. Паспорт не принесу».

«Джелал? — Мария приоткрыла дверь. Уже в пальто. — Ты опять застрял».

«В шесть. С паспортом. И ты, бади-гард, приходи, если хочешь». Осклабившись на прощанье в двери, чечен закрыл ее за собой.

«Не расколол он тебя! — шумно задвигался бородатый и потянулся за бутылкой. — Потому что на «малине» вы встретились. Не забыл, что такое «малина», французский писатель? Если б на любой другой территории, он бы тебя зарезал, а потом уже паспорт стал бы искать. Здесь он у себя. Твое счастье, Индиана. Поблизости со своей постелью Зверь добродушней».

Хлопнула в глубине квартиры дверь.

«Вы всегда такой?» — сказал Смирнов.

«Какой?»

«Говнистый».

«Всегда, — спокойно согласился бородатый. — Я родился говнистый. Надо же кому-то быть говнистым. А ты хочешь сказать, длинный, что ты не передрейфил?»

«Я извиняюсь, — сказала Светлана. — Я не думала, что он на вас накинется…»

«Не думала… Заложила ребят, шлюха. Зверь тебя наверняка тоже поебывает, Машки ему мало…»

«Замолчи, мудак!»

«Можно вас на пару слов, Света? — огибая стол, Индиана коснулся плеча Смирнова. — Сейчас двинемся, Саша».

В коридоре, у висящего на стене старого телефона, Индиана вложил во влажную ладонь Светланы зеленую пятидесятирублевку.

«Так как же они выглядели?»

«Один — высокий, с опухшей физиономией, здоровенный блондин лет тридцати или чуть больше, Анатолий. Бывший спортсмен. Второй… По-моему, ворюга… — Светлана захихикала беззвучно в сторону. — Виктор. Темный. Глаза голубые. Рост… — она посмотрела на пятидесятирублевку в ладони. — Рост как у нее. Она все с ним обнималась, так что видно было, что они одного роста».

«Дальше…»

«Я их совсем не знаю… Хотя получается, что это я их познакомила».

«Не понимаю».

«Еще в самом начале ее… как сказать, пребывания, еще в ноябре, я ее взяла к одной девочке. И там был этот самый Виктор, который ворюга…»

«Адрес?» — Индиана вынул из кармана вторую зеленую банкноту.

«Я же сказала, что не знаю его адреса».

«Адрес «девочки»?»

«Тут недалеко, на Колхозной площади она…»

«Имя и адрес».

«Сурикова. Колхозная, 36».

Индиана вложил в мокрую ладонь банкноту. «Если она объявится, скажите, что я ее ищу».

Смирнов ждал его в коридоре одетый.

Лишь на Трубной площади Смирнов нарушил молчание. «Скажу вам честно, Индиана Иваныч, я уже не верил в то, что мы выберемся из этого притона живыми».

«Скажу вам честно, камрад Смирнов, что, отвыкши от местных нравов, долго не мог понять, валяют ли дурака эти люди или мы серьезно находимся в опасности. Однако как погано чувствовать себя беспомощным».

«Чеченская мафия — самая жестокая. Много был наслышан о ней, но за всю мою сознательную я не попадал в такое. Ну и знакомства у вас, Индиана Иваныч… Когда он стал меня обыскивать…»

«Извини, Саша…»

«Если не ошибаюсь, вы ищите ту самую красивую и злую женщину, какую я имел честь встретить в вашей мансарде в Париже?»

«Ту самую, Саша».