Дейзи Фэй и чудеса - Фэнни Флэгг

8 ноября 1952

Томми Джо, девушка, которая вышла за Хэнка Тернера, позвонила папе. Рыдая, она сказала, что Хэнк ушел в магазин три дня назад и до сих пор не вернулся. Они не ссорились, ничего такого, он просто бесследно исчез. Папа позвонил междугороднему телефонному оператору в Миннесоте и попросил телефон миссис Тернер. Потом позвонил миссис Тернер, она взяла трубку и ответила — да, у нее есть сын по имени Хэнк, но она его не видела шесть лет, и он в розыске, потому что в Миннесоте у него тоже есть жена и ребенок. Он никогда не учился в Миннесотском университете, и брата-близнеца у него нет. Хэнк попал в аварию, и теперь у него в голове металлическая пластина, поэтому, думает она, он забывает возвращаться домой, забывает, что у него есть жена и ребенок. Странно. Не видела я у него в голове никакой пластины.

Томми Джо бесится, потому что он забрал ее машину, а она беременна. Когда ушел дедушка Петтибон, он сделал это намеренно, но Хэнк такой милый, я знаю, он это не нарочно. Мама надеется, он не забудет о жене и не женится еще раз на другой.

Миссис Дот возила нас на днях на роллердром «Радужный», и мы отлично провели время. Принцесса Белое Облако, органистка, сидела в центре катка в индейском платье и головном уборе из перьев, а как она играла — ураган! На мне были синие джинсы, но Кей Боб Бенсон выпендривалась в специальном костюме для катания, на личных роликах с голубыми помпонами. Она умеет ехать назад, надо же. Я вперед-то с большим трудом двигаюсь, а Анжела и вовсе на ногах не стоит. Миссис Дот возила ее за ручку. Нам пришлось кататься в парах. Мы с Майклом упали раз восемь. А Кей Боб Бенсон с Эми Джо Снайпс — ни одного. Она задирала нос всякий раз, как проезжала мимо. Обычно мы в это время валялись на полу. Кроме того, она подошла к управляющему и сказала, что двое детей создают опасность для катающихся. Одно время я мечтала, что могу стать фигуристкой, как Соня Хени,[59]но теперь передумала. Если на колесиках так трудно ездить, то представляю, каково на льду. Соней Хени я восхищаюсь даже больше, чем Эстер Уильямс,[60]у которой ненатуральные волосы.

Юным дебютанткам было отказано в просьбе посетить цирк, потому что миссис Дот до смерти боится слонов. Этот страх появился у нее после того, как ее вторая кузина оставила свой красный «студебекер» перед зданием библиотеки, где она проводила исследование своей родословной. Когда она вышла в шесть часов, капот машины был сплющен в лепешку. Рядом стояли какие-то люди из цирка, они объяснили, что слониха Джуди проходила мимо и просто-напросто села на капот, они не успели ее остановить. На представлении она привыкла садиться на красный стул и поднимать передние ноги и, увидев красную машину, перепутала и подумала, что это ее стул. Кузина миссис Дот заставила этих людей поехать с ней домой, потому что муж ни в жизнь не поверит, что на ее машину села слониха.

Но зато скоро мы отправимся на районную ярмарку в Харвин и посмотрим сельскохозяйственную выставку. Слонов там не будет, только коровы.

10 ноября 1952

Вы ни в жизнь не поверите. Коктейль-бар Харперов сгорел дотла. Я бездомная. Папа в ярости, поскольку думал, что страховка будет чуть не вдвое больше. Неделю назад мы с мамой обедали в кафе «Бадди». Мне надоело сидеть и ждать, пока мама выкурит свои сто сигарет и выпьет сто чашечек кофе, и я пошла к Майклу. И вдруг вижу — из деревянного сарая рядом с коктейль-баром идет дым. Там загорелась целая куча ветоши, которая пахла бензином. Я схватила стоявшее там ведро и четыре или пять раз бегала за песком. Огонь почти погас, и я стала кричать и звать папу. Когда он обошел дом и увидел, что я делаю, он, вместо того чтобы гордиться мной, наорал, мол, идешь к Майклу — и иди себе, а об остальном я позабочусь.

Мы с Майклом играли в «старую девственницу», и как раз когда очередь быть старой девственницей дошла до Майкла, подбежали несколько человек и стали колотить в дверь и кричать:

— Харперы горят!

Я с минуту сидела, пока до меня дошло, что я Харпер. Выскакиваю — да, действительно, дом наш полыхает вовсю, любо-дорого посмотреть. Папа сидит напротив и попивает пиво, а все остальные носятся вокруг, как куры, когда им отрубят голову. Через несколько минут из «Бадди» вернулась мама и, увидев, что случилась, села на дорогу и стала рыдать по своей шубе из серебристой лисы. Я так разволновалась из-за маминой лисьей шубы, что забыла про Феликс. А вспомнив, ринулась искать, не слушая маминых запретов. Я звала, звала и скоро услышала ее мяуканье из-под дома, быстро заползла туда и вытащила кошку. Хорошо, что дом накренился. Несколько человек выбрасывали из окна вещи, я побежала к ним и попросила принести мое свидетельство о рождении и детские рисунки из нижнего ящика стола. Но эти люди меня не слушали. Я говорила снова и снова, что мне эти рисунки нужны для передачи «Это твоя жизнь», но спасли они только телевизор, который разбили, выкидывая из окна, матрас и несколько простыней и наволочек.

Люди, которые пытаются вести себя как герои и пользуются своей грубой силой, чтобы справиться с маленькими детьми, просто дураки. Наша машина сгорела бы вместе с домом, но Майкл, которому всего двенадцать, заскочил в нее и вывел во двор. Я тоже забралась в машину и, заметив на сиденье несколько своих школьных учебников, схватила их и швырнула в огонь. Подумала, что таким макаром избавлю себя от необходимости делать домашнюю работу, но, к сожалению, назавтра в газетной статье под заголовком «КОКТЕЙЛЬ-БАР ХАРПЕРОВ СГОРЕЛ ПРИ ПОЖАРЕ» среди прочего написали, что их дочурка Дейзи Фэй Харпер была замечена за выбрасыванием в огонь своих учебников. Вот черт! Неудивительно, что звезды Голливуда ненавидят репортеров, потому что в результате какой-то навязчивый доброжелатель купил мне новые учебники.

Мы потеряли все, что у нас было, включая всех животных из морозилки, но мы с папой стараемся во всем видеть светлую сторону. Сгорели все эти белые блузки и юбки и то, что осталось от испанской макрели. Слава богу, на мне были джинсы и моя любимая красная с белым фланелевая рубашка. Мамин и папин друг по имени мистер Уайт, владеющий несколькими коттеджами чуть дальше по берегу, пустил нас в один из них, и теперь мы там живем. Через день-два после пожара папа подозвал меня к машине, открыл багажник и сказал:

— Ты гляди-ка, что у нас тут.

Там была моя жестяная коробка с личными записями на замке с кодом, подаренная мне подушечка и чучело рыси. Мне было жалко только, что в этом багажнике не оказалось моего свидетельства о рождении и детских рисунков. Мама в ярости, что ее шуба из серебристой лисы и сумочка с головой крокодила не попали в число чудесно спасшихся вещей.