Высотка - Екатерина Завершнева

как будто сейчас нам обоим выпустят по пуле в затылок

ранним утром на глухой окраине

заросшей чертополохом и васильками

(зима капитулировала, назад хода нет; еще немного — и нас не будет тоже; готова ли ты потерять себя прежнюю?)

душа, пережившая бессонную ночь

вдруг взрывается как вселенная

течет как световая река, вышедшая из берегов

и куда бы ты ни отправился

не отыщешь ее границ

(на нашем этаже законы природы не действуют; пространство искривлено, завязано в узел; ты близко как никогда и одновременно дальше всех; пробить это расстояние я не в силах, а глупая болонка с «Европы-плюс» справилась; песенка кретинская, но она вся — сообщение, доставленное лично нам в эту комнату, подвешенную за уголки над февральской, тающей Москвой)

ее голос и мы по обе стороны

how can you be so far away lying by my side

боимся прикоснуться друг к другу

чтобы не разрушить тонкий воздушный слой

в котором на мгновенье укореняются слова

прежде чем их выдернут, выкорчуют

с помощью иронии или стыда

который, как бритва, срежет эти ростки

если ты дашь ему волю

(послушай, ты раньше не замечала, как значительно звучат самые банальные тексты, если их петь, а еще лучше — на иностранном языке)

она не поет, она переводит

с моего немого на его безмолвный

чтобы затертые слова прозвучали, сверкнули

в оконном стекле, отразившись от проезжающей мимо

(и как благозвучны их предупредительные сигналы!.. я сегодня полюбил автомобильные гудки, и вряд ли когда-нибудь к ним охладею)

слова солнечные блики

накрой их ладонью, а они снова поверх несказанного

слова — стрелы, сгорающие на подлете к солнцу

семена, растрескивающиеся на лету

(пока я не стал клевером, пока ты не стала строкой; чувствую, как горят кончики пальцев; время плотное, как огонь, не продохнуть — и я тебя люблю)

бабушка рассказывала

как мой дед, польский офицер

и она, снайпер женского батальона

познакомились в мае сорок пятого

аккордеон, вальс «Голубой Дунай»

кипенно-белая черемуха

очумелые соловьи

она смеялась, переспрашивала

он ей понравился, даже очень

но говорил слишком быстро

щелкал, чирикал, присвистывал, смеялся вместе с ней

как будто впервые услышав собственный

воробьиный язык, скачущий между tak и nie с остановочкой на može býc

позвали переводчика

который вклинился в эту историю ровно на полчаса

и исчез, переведя все существенное

оставил один на один

небо синее, трава зеленая, деревья в цвету

переводчик шел по разрушенной Варшаве

шел, курил, думал о своем майском одиночестве

где же ты, любовь моя далекая

звезда неугасимая

(когда весь свет — на тебя; кто-то направляет его, оставаясь в тени)

когда-нибудь один из нас обойдет другого

оторвется, первым пересечет границу, сгорит без следа

в безобидном слове «мы» спрятано

неуничтожимое расстояние между «я» и «ты»

предел близости, о который мы бьемся

как птицы о стекло

выпустите нас, дайте дышать

promise me, you wait for me

обещай что дождешься меня

в комнате над городом

где нет ни границ, ни боли, ни слов

‘cause I’ll be saving all my love for you

and I will be home soon

будь со мной, Аська, не бросай меня

повторял он и плакал

сигарета жгла пальцы, он не обращал внимания

потому что боль на ветру выгорает, как спичка

поднесенная к твоей сигарете

в самом начале песенки об этой невыносимой

негасимой любви.

Надели куртки и ушли, бродили по улицам, стараясь отделаться от ощущения, что произошло непоправимое. Как будто нас и вправду расстреляли. Может быть, мы поняли, что жизнь… это самое… коротка?

(Подумаешь, открытие. И раньше знали. Но что тогда?)

Перегрузка, сказал Баев. Мы непрерывно чувствовали, а ведь в обычном состоянии люди этого не делают. Переживали происходящее с интенсивностью, превышающей возможности человеческого организма. Плакали, смеялись. Попробуй, выдержи без подготовки, а у нас ее нет. Предыдущее за таковую не считается, мы ведь начали с нуля, с абсолютного, правда?

Вот и получается — пробки перегорели. Стэк оверфлоу. Ничего, заменим. Выспимся хотя бы одну ночь — и заменим. Как минимум на завтра объявляется разгрузочный день, согласна? Жмем на паузу и удерживаем, сколько хватит сил. День, два, три.

Короче, позвонишь, как прочухаешься.