Люди в голом - Андрей Аствацатуров

Надо, друзья, сочинять. Отступать нельзя. Позади Москва, Арбат, сеть закусочных «Золотые купола». Искренность и эпичность, вернее «искренняя эпичность», а еще лучше «эпическая искренность», принесут радость всем. Тебе — гонорар, а читателю — возможность, не подвергаясь риску, почувствовать себя героем.

Но на одной эпической искренности далеко не уедешь. Ее нужно обязательно чем-нибудь сдобрить. Лучше всего — политикой. Если выберете политику — считайте, что успех обеспечен.

К нам в Петербург два года назад приезжал бельгийский писатель NN. Очень знаменитый и состоятельный. Лауреат престижных литературных премий. Успешный и продаваемый. Это теперь. Еще не так давно он был совершенно никому не известен. Его романы, ставшие ныне бестселлерами, в начале 1990-х годов выходили в мелких издательствах небольшими тиражами. Модные литературные журналы и крупные книжные дома отвергали присланные писателем рукописи одну за другой, вынося им стандартный приговор: «Не соответствует формату издательства». Эта фраза вовсе не означала, что текст NN был плохим или хорошим. Она подразумевала только одно: на книгах писателя нельзя было заработать много денег. По крайней мере, сразу. А вкладывать средства в многоходовую рекламную кампанию, которая могла закончиться безрезультатно, никому не хотелось.

Впрочем, некоторые книги нашего автора были все-таки замечены критиками. Один даже заявил на страницах парижского еженедельного критического обозрения, что NN открыл новый литературный жанр — «офисный роман» — и сумел в лучших традициях психологической прозы раскрыть все сложности внутреннего мира среднестатистического менеджера. Были и другие отклики, столь же положительные, но они никак не сказывались на карьере и материальном благосостоянии NN. Боссы издательств по-прежнему оставались безучастными к его творчеству, предпочитая иметь дело с более ходовым литературным товаром. Им казалось, что офисные будни, выписанные пусть даже щедро и с должным художественным изяществом, вряд ли заинтересуют широкого читателя, ожидающего яркой эпичности и героизма.

И они были правы. Персонажи в романах NN, офисные работники в одинаковых костюмах, явно не страдали избытком героизма, которого ждал читатель. Они целыми днями протирали штаны в душных конторах, портили зрение, уставившись в мониторы стационарных компьютеров, суетливо сновали по коридорам, открывая и закрывая двери, в перерывах торопливо запивали таблетки от мигрени горьким кофе из пластмассовых стаканчиков. А после работы, в костюмах, но уже со съехавшими на бок галстуками, за кружками пива в дешевых забегаловках они ругали последними словами руководство своей компании. Вечерами офисные герои, вернувшись домой в свои неуютные холостяцкие квартиры, по обыкновению располагались в кресле перед телевизором и, протолкнув в видеомагнитофон кассету с порнофильмом, принимались с остервенением теребить свои понурые гениталии. В подобного рода сценах, коими романы NN изобиловали, критики усматривали философский подтекст, указание на экзистенциальную заброшенность современного человека, обреченного сосредоточиваться на самом себе.

И все же бельгийский автор призывал читателей не вешать нос, не падать духом. Он давал понять, что не все еще потеряно, и в человеке по-прежнему остаются недюжинные ресурсы для расширения территории борьбы за собственное «я». Вдоволь натрудив за долгие годы одиночества свои детородные органы, его офисные работники в какой-то момент решительно порывали с рукоблудием и находили себе спутниц жизни, способных откликнуться на безмолвные крики их взыскующих душ. Найденные спутницы иногда оставались с героями, а иногда их покидали — в зависимости от романных обстоятельств. Здесь было только два варианта — остальные не предполагались. NN никогда не баловал читателей разнообразием сюжетных концовок. Возможно, он боялся погрешить против жизненной правды. Возможно, ему попросту недоставало воображения. Так или иначе, NN разочаровывал издателей и литературных агентов. До поры до времени.