Непричесанные разговоры - Айла Дьюар

Тяжело было Коре выносить эту внезапную доброту. Слезы подступали к глазам, она чувствовала, что вот-вот не выдержит, расплачется.

Словно ребенку, ей помогли надеть стерильный халат: сначала одну ручку, вот умница, теперь другую. Позже Кора вспомнила, что медбрат даже застегнул ей халат. Кору отвели в реанимацию. Просторная палата, шесть кроватей, красные одеяла, возле каждого больного дежурит медсестра. Ангелы-хранители, подумалось Коре. В углу стоял телевизор, показывали дурацкие дневные сериалы; от экрана струился мягкий свет. Посреди палаты – дефибриллятор с красными электродами.

Коре пришла в голову безумная мысль: что, если приложить электроды к своей груди? «Раз. Два. Три…» Точь-в-точь как в кино или сериалах. Она видела это тысячу раз. На стене висела большая зеленая табличка с белыми буквами: «НОГИ НЕ СКРЕЩИВАТЬ». А мне бы как раз стоило, рассеянно отметила Кора, месяцев шесть-семь назад очень даже стоило скрестить ноги. И все же здесь было так тихо, спокойно. Люди, оставив все земное, безмолвно бились за жизнь. Солнечный свет лился в окно. Сидеть бы здесь часами, в тепле и покое, если не прогонят. Впервые в жизни Кора ощущала вокруг себя милосердие, дышала им.

Она осторожно присела возле кровати Клода, пристроив руки на колени, прислушиваясь к треску вентилятора у кровати пациента напротив и непрестанным гудкам монитора. Клод лежал не шевелясь. Мутная жидкость стекала по трубке, змеившейся из-под покрывала к бутыли на полу. Клод не спал. Увидев Кору, он бросил на нее холодный взгляд и отвернулся. Кора ни о чем не думала, лишь прислушивалась к собственному телу. Ее била дрожь, да изредка шевелился ребенок под сердцем.

Монитор неожиданно потемнел, раздался громкий, протяжный, тревожный писк. Вот оно. Кора поняла, почему это случилось, и съежилась от ужаса. В кино всегда так. Медсестра подлетела к монитору, подняла руку и стукнула… нет, не по остановившемуся сердцу Клода, а по прибору. Вновь раздались мерные гудки.

– Вечно он барахлит, – пожаловалась сестра. И, поймав испуганный взгляд Коры, добавила: – Не волнуйтесь вы так. Он непременно поправится. Мы просто решили подстраховаться, понаблюдать за ним. Завтра его переведут в обычную палату.

Медсестра не ошиблась. Кора почти жалела о том, что из спокойствия и уюта интенсивной терапии Клод вернулся в шумную, суматошную общую палату. Он лежал на высокой узкой кровати, бледный, осунувшийся и какой-то потерянный. На тумбочке у кровати стояла бутыль с водой и стакан.

– Меня заставляют пить эту гадость, – процедил Клод. Никогда прежде Кора не видела его таким усталым и злым. Не успела она и слова сказать в ответ, он сердито продолжил: – Мне вспороли брюхо. Через весь живот теперь долбаный шов.

– Всегда мечтала иметь шрам. Как Зорро, – выпалила Кора в надежде развеселить Клода.

Тот злобно уставился на нее:

– Видишь, во что я превратился. Это все ты виновата. Все из-за тебя. Из-за твоих «пошли сегодня по магазинам»! Весь этот ужас меня доконал. Ты только взгляни на меня, сука! Вот видишь? – Клод задрал халат.

От груди до паха тянулся ровный, глубокий шрам. Поперек разреза шли длинные черные стежки с красными следами.

Кора ужаснулась.

– Принесу тебе минералки, – пробормотала она.

И до самого ее ухода они с Клодом не обменялись больше ни словом. Кора наклонилась, чтобы поцеловать его, но Клод отпрянул.

Целую неделю Кора ходила пешком от Сенного рынка до Королевской больницы, а путь был неблизкий. Каждый день спешила она по коридорам в палату, пунцовая от волнения. Сидела у кровати Клода, не произнося почти ни слова. Клод по-прежнему лежал в больничном халате с разрезом на спине. Другой одежды у него не было. Каждый день Клода насильно поднимали и усаживали на несколько часов. Всякий раз он бурно возмущался по-французски. Нетрудно было догадаться, что говорил он мерзости. Он никак не мог смириться с тем, что с ним случилось.

Через шесть мучительных дней жгучей обиды и безмолвного гнева Кора зашла в палату. Еще чуть-чуть – и Клода отпустят домой, а там свежие простыни, розы в бутылке из-под молока. На последние деньги Кора купила бутылку минеральной воды и лиловую узамбарскую фиалку. Она вглядывалась в лица, ища среди них любимое. Клода не было.

– А где Клод? – спросила Кора у проходившей мимо санитарки.

Та пожала плечами, качнула головой.

– Это ведь его место? – Кора показала на кровать – пустую, без простыней, по-больничному опрятную.

– Спросите у старшей медсестры, – посоветовала санитарка.

Кора в испуге огляделась по сторонам.

– Где Клод? – повторила она. Должно быть, это ошибка. Он где-то здесь, просто его увели. Санитарка вышла. Кора рванулась следом:

– Где Клод?

Кора и сама понимала, до чего глупо выглядит. Коротышка носится по палате. Яркое цветное пятнышко в мире спокойствия и порядка. Кора сорвалась на крик:

– Где он? Где он?

Старшая медсестра уже мчалась через всю палату, чтобы утихомирить ее. Протягивала к Коре руки, умоляя замолчать:

– Тише, тише. Нельзя беспокоить больных.

Все уставились на них. Впрочем, на Кору и так вечно пялились. Кора обежала все кровати – маленькая, яркая, стремительная, на тонких ножках и с огромным животом, волосы дыбом.

– Где он? Где он? Что вы с ним сделали? Настала самая страшная минута в ее жизни. Вот чего боялась Кора. Клод умер!

Старшая медсестра и санитарка подхватили Кору под руки и повели в кабинет. Кора плакала навзрыд, размазывая по лицу тушь.

– Принесите чаю, – распорядилась медсестра и обратилась к Коре уже другим голосом, полным сочувствия: – Клод уехал. Разве он вам не сказал?

Кора замотала головой.

– Куда уехал?

– Домой, во Францию. Вчера вечером его забрали родители. Разве вы не знали?

– Нет. – Кора притихла. Это ошибка. Клод здесь. Он ждет ее. Он ее не бросит. Ни за что на свете. Разве не так? – Неправда, – выдавила Кора.

– Я понимаю, вам не хочется верить. Но он все-таки уехал.

– Оставил записку? Медсестра покачала головой.

– Ни строчки?

– Ни строчки.

Они смотрели друг на друга. Кору охватил стыд: эта женщина знает, что ее бросили, что она неудачница. А лучше бы никто не знал.

– Он отец вашего ребенка?

– Да.

– Вам пришлось бы нелегко. За ним нужен хороший уход. Вряд ли вы справились бы.

– Справилась бы! – возмутилась Кора.

– Верю. Похоже, тебе все под силу. – Медсестра чутьем угадала в девушке настоящего бойца. – Мне очень жаль.

Кора глянула на нее с вызовом. В глазах у нее стояли слезы, а в горле – комок.