Догоняющий радугу - Алекс Ведов

Обратный путь показался мне тяжелее — отчасти потому, что шел один, отчасти из-за сознания невыполненной миссии, но более всего мне не давало покоя то, что пришлось испытать на вершине, было оно реальным или нереальным. В ушах все еще стоял этот голос: «Иди за ищущим!» Если это был призыв, обращенный ко мне, то чей? Что он означал? Ответа я не находил.

Я знал одно: Виталий исчез, и мне нужно если не найти его, то хотя бы понять, куда и зачем он пропал. Обращаться в милицию было глупо — что бы я им сказал? А что, если местная милиция уже его ищет заодно с товарищами из госбезопасности? Я бы только создал самому себе в таком случае дополнительные проблемы, про поиски тетради пришлось бы вовсе забыть. Да дело было даже и не в этом. Я всем нутром чувствовал, что за всем происходящим стоит какая-то тайна, и раскрыть ее мне нужно самому. И еще надо было найти рукопись. Нужно было идти за помощью к тому старику, шаману, — другой зацепки Виталий не дал. Как разыскать его, он вроде написал, но в записке добавил, что лучше разузнать подробнее у здешних жителей.

Я усмехнулся своим мыслям. Если бы еще неделю назад мне кто-то сказал, что я буду искать встречи с шаманом, то тем самым изрядно повеселил бы меня. Общаться с шаманом даже не то чтобы не входило в мои планы — но мне и в голову никогда бы не пришло, что в моей жизни когда-нибудь возникнет подобная необходимость.

Дорога назад заняла у меня четверо суток. Я шел медленно, часто останавливался, сверяя маршрут; подолгу отдыхал на привалах; по ночам беспокойно и тяжело ворочался в своем спальнике, не в силах уснуть. Когда это все-таки удавалось, сон был тяжелый и глубокий, без сновидений, как будто там, на Лысой горе, я насмотрелся их на всю оставшуюся жизнь.

Я вздохнул с облегчением, когда показался Нарьян-Мар. Мысль о том, что скоро увижу людей, меня очень порадовала, хотя я всегда легко переносил одиночество.

Первым делом надо было зайти к Илье — вернуть ружье. Остановившись у дверей его дома, я постучал. Дверь открыла женщина средних лет — я понял, что это была его жена. По тому, как удивленно она воззрилась на меня, было ясно, что моего визита никак не ожидала. Мне стало неудобно за свой не слишком ухоженный вид. С моей грязной, мятой одеждой и щетиной недельной давности на лице меня, наверное, можно было принять за бездомного бродягу.

Я поздоровался и спросил, дома ли хозяин.

— Ой, а он на охоту ушел. Дня три его не будет. Он сказал, что вы придете позже, — недоуменно сказала женщина.

Я, не вдаваясь в подробности, представился и пояснил, что мой поход завершился скорее, чем предполагалось, и теперь вот возвращаю такую нужную в хозяйстве вещь.

— Да вы все равно заходите, отдохнете с дороги, чаю попьете, — радушно засуетилась супруга Ильи, принимая ружье. — Поди, ведь умаялись!

— Нет-нет, спасибо! Мне некогда, надо идти, — твердо ответил я. — Вы мне лучше вот что подскажите: Илья рассказывал, что где-то на окраине живет старый шаман, как его… Етэнгэй, что ли? — Я с трудом вспомнил и выговорил труднопроизносимое имя. — Как бы мне его найти?

Лицо женщины приняло несколько испуганное выражение.

— Господи, зачем он вам?

— Мне позарез надо, я вас очень прошу! Хотите, я вам заплачу? — Я действительно был готов выложить почти все деньги, выделенные мне на командировочные расходы.

— Да не надо мне от вас денег! Просто…

— Что «просто»? Скажите же, ну, пожалуйста!

— Понимаете… Лишний раз к шаманам никто не ходит. Что у вас, молодой человек, за беда такая?

— Сейчас для меня это очень важно, поверьте! Чего вам стоит сказать, если знаете! А я вам всю жизнь благодарен буду!

Я уже был готов встать на колени перед хозяйкой дома.

На лице женщины отражалась мучительная внутренняя борьба.

— Ну, хорошо, но смотрите, вы сами просили! Потом чтобы не пожалеть! — Она поколебалась еще несколько секунд, потом вполголоса быстро произнесла: — Где он живет, я без понятия, да и знать не хочу. Но я слышала, что у него есть родственница, помоложе, не знаю, кем она ему приходится, но она уж вам точно скажет. Она сама, — тут женщина перешла на шепот, — тоже из шаманов будет!

— Это как? Шаманская династия? — попробовал я пошутить, но вышло невесело. — И где ж мне ее разыскать?

— Она в школе работает учительницей. Школа во-он там. — Она показала рукой. — Там спросите, адрес вам скажут.

«Час от часу не легче! — подумал я. — Еще надо искать какую-то знахарку!» Но ничего лучшего не оставалось. К тому же я давно уже смирился с мыслью, что, пока я здесь нахожусь, не надо удивляться никаким неожиданным поворотам.

Я поблагодарил хозяйку и повернулся, чтобы отправиться в гостиницу. Надо было привести себя в порядок, прежде чем куда-либо идти.

— Да, еще знаете что? — сказала мне супруга Ильи вслед. Я обернулся. — Только Илье не говорите, что я вам сказала, если еще увидитесь, хорошо?

— Конечно! Спасибо еще раз огромное! Всего доброго! — ответил я и зашагал прочь.

Гостиница после всех перипетий пути показалась мне просто родным домом. Я на всякий случай осведомился у дежурного, не появлялся ли Виталий. Мог бы и не спрашивать, отметил я про себя, услышав отрицательный ответ. И так уже было понятно, что мы больше никогда не встретимся.

Я поднялся в свой номер. Первым делом сбросил с себя одежду и пошел в душ. Посмотрев на свое отражение в зеркале, я испытал еще одно потрясение. Я не узнал самого себя.

Из зеркала на меня смотрел исхудавший, небритый тип с ввалившимися щеками и темными мешками под глазами. Но главное — у меня на висках серебрилась седина, которой раньше не было. За последнюю неделю я постарел на добрый десяток лет!

Еще одна деталь заставила меня замереть. На животе и на груди у меня виднелись розовые продольные царапины. Я ошеломленно замер: это были следы от когтей ящера, добычей которого я чуть не стал в том еще не развеявшемся кошмаре. А на бедре — как раз в том месте, которое было сдавлено щупальцем спрута в озере, — виднелся лилово-розовый продолговатый синяк. Я помотал головой, отгоняя страшную картину, но отражение осталось прежним. Потрогал царапины и синяк рукой — боли не чувствовалось. Потом я вспомнил такой факт: под гипнозом человеку можно внушить, приложив ему к коже холодный предмет, что тот раскален, и будет настоящий ожог. Читал я и про стигматы у святых. Не было ли это каким-то подобным явлением?

Я долго стоял под душем и лил на себя попеременно холодные и горячие струи, стараясь унять сердце и восстановить душевное равновесие. Даже здесь проклятая гора не оставляла меня в покое!