Сломанные цветы - Анна (Фрида) Бергстрем

– Дети, идите строить коммунизм!

– Мне ленин!

– А я усталин!

– Эволюция идёт по заданному курсу! – повторяли ленивые жопы.

Продолжались публичные диалоги. «Собрание людей, страдающих от прокрастинации, перенесено на завтра!» – написано на закрытых дверях зала, где случилось преступление Против Времени.

И всё чаще казалось, что человечество само себя смывает в унитаз.

– Самая трудная ночь та, что перед смертью, когда кажется, что никого нет рядом. И ты знаешь, что можешь изменить всё, сбросить оковы и уйти, но ты не станешь этого делать, потому что ты родился для того, чтобы изменить мир к лучшему. Но сначала тебя измучают и убьют, – вздохнул Вселентий.

– Ты говоришь, прям как тот самый, который, который «В белом венчике из роз впереди Иисус Христос!» – подколол его Маяковский, цитируя Блока.

– Может, хватит уже? – обиделся играющий на нервах неба, танцующий в темноте.

Они стояли на мосту через Вечность.

– Я хочу быть лучше!

– Лучше, чем кто?

– Чем они.

– Нужно быть лучше, чем вчера, а не лучше, чем другие.

– Хочешь обломать мои стремленья? – обиделась Глупындра.

– Женщина – это поразительная слабость огромной силы…

Вселентий поцеловал свою любимую дуру. Она засияла:

– Так-то лучше.

– Не думай о том, что есть у других. Думай о том, что есть у тебя.

У неё не было дома. Она жила в душах людей. А в полнолуние превращалась в волшебство.

– Если ты по-настоящему сумасшедший, ты до конца не веришь в своё безумие.

Они всякий раз болтали о чём-то подобном, гуляя на обрыве зеркал. Там, где отдыхают облака…

Сегодня танцующий в темноте так по-особенному посмотрел в её глаза:

– Скажи, ты перестаёшь верить в луну, когда восходит солнце? – спросил он.

– Нет.

– А ты перестаёшь верить в солнце, когда его закрывают тучи?

– Нет, – улыбалась самая беззаботная на свете девчонка.

– Так вот, мы всегда будем рядом… Мне надоело прикасаться к чужим жизням, – устало признался Вселентий.

– Вот и мне так нравится сегодняшнее полуобморочное состояние. Внутри всё наполнено солнцем. Так и хочется сказать людям: «Дурачьё! я не падаю, я летаю…»

Он ответил:

– Сохрани это чувство в себе! Ощущая каждый момент, пробуя ветер, солнце, море на вкус. Даря себе радость осознания, повторяй: я живу, сейчас, вечно!

– Если твоя голова на земле, значит, ноги в воздухе. Ты пробуешь этот трюк и несёшься! Ееее! Твоя голова развалится, если в ней ничего нет. И ты спрашиваешь себя… Where is my mind? – визжала от счастья Кристина.

Рядом с ним она выглядела такой счастливой и беззаботной. Но любимый с опаской и болью глянул на неё.

– Мне всегда жутко хотелось подсмотреть твои сны. Представляешь, родная? Вчера, пока ты была в ванной, я поменял местами наши подушки…

– И что?

– Почти всю ночь сам себе снился.

Она ущипнула его за нос.

– Смотри, не зазнавайся!

Он снова поник. На его лице появилось то самое безысходное выражение, от которого становилось не по себе.

– О чём ты все время грустишь? Ты же говорил, что тебя оглушают чужие мрачные мысли, разве нет?!

– Угу, было такое…

– Теперь твоя грусть оглушает меня. Так в чём же дело?

Самая лживая фраза: «Я в порядке. Правда». Она заставляет думать, что всё не так. Поэтому он ответил:

– Когда мне ночью не спится, я начинаю резать картон.

Последнее время Вселентий был явно чем-то встревожен. Зона его страхов разрасталась всё больше. И реальность вытесняла собою все сильнее этот необъяснимый иллюзорный мир.