Детство Иисуса - Джозеф Максвелл Кутзее

Инес говорит о канализации без стеснения. Ему это кажется странным: может, и не совсем личное это дело, но все же деликатное. Она воспринимает его просто как рабочего, пришедшего ее обслужить, кого она прежде ни разу не видела, – или же она лопочет, чтобы скрыть неудовольствие?

Он проходит через комнату, открывает окно, высовывается. Отводящая труба из туалета врезается прямо в канализационную, проходящую по наружной стене. Тремя метрами ниже – отводок из квартиры под ними.

– Вы разговаривали с людьми из 102‑й? – спрашивает он. – Если вся труба забита, у них та же неприятность, что и у вас. Но давайте я сначала гляну в туалете – вдруг поломка очевидна. – Он поворачивается к мальчику. – Ты мне поможешь? Не пора ли тебе вставать, лежебока? Смотри, солнышко уже высоко!

Мальчик возится и одаряет его восторженной улыбкой. На душе у него легчает. Как же он любит этого ребенка!

– Иди сюда! – говорит он. – Ты же еще не слишком взрослый, чтобы меня поцеловать.

Мальчик выскакивает из кровати и бросается обниматься. Он глубоко вдыхает сонный молочный запах ребенка.

– Мне нравится твоя новая пижама, – говорит он. – Пошли посмотрим?

Унитаз почти доверху наполнен водой и отходами. В ящике с инструментом есть моток стальной проволоки. Он сгибает конец проволоки крюком, вслепую тыкает в унитаз и извлекает комок туалетной бумаги.

– Есть у тебя горшок? – спрашивает он мальчика.

– Горшок для пи-пи? – уточняет мальчик.

Он кивает. Мальчик убегает и возвращается с горшком, обтянутым тканью. Мгновением позже влетает Инес, выхватывает горшок и уходит, не проронив ни слова.

– Найди пластиковый пакет, – говорит он мальчику. – Проверь, чтобы в нем дырок не было.

Он вылавливает из забитой трубы немало туалетной бумаги, но вода все равно не сходит.

– Одевайся, пойдем вниз, – говорит он мальчику. К Инес: – Если в 102‑й никого сейчас нет, я попробую открыть задвижку на первом этаже. Если засор выше, я ничего не смогу с ним сделать. Это на совести местных властей. Но давайте посмотрим. – Он умолкает. – Кстати, такое может случиться с кем угодно. Никто тут не виноват. Просто не повезло.

Он пытается облегчить Инес жизнь и надеется, что она это понимает. Но она прячет взгляд. Смущена, рассержена – а что там еще, он понятия не имеет.

Вместе с мальчиком они стучат в квартиру 102. Довольно нескоро дверь все же приоткрывается на щелочку. В сумраке он видит темную фигуру, но неясно, мужчина это или женщина.

– Доброе утро, – говорит он. – Простите за вторжение. Я из квартиры над вами, у нас засорился унитаз. Хотел спросить, не случилась ли такая же неприятность и у вас.

Дверь открывается пошире. Это женщина, старая, согбенная, глаза – стеклянисто-серые, из чего следует, что она незряча.

– Доброе утро, – повторяет он. – Унитаз. Все ли у вас с ним в порядке? Засоров нет, atascos?

Нет ответа. Она стоит неподвижно, лицо вопросительно повернуто к нему. Она не только слепая, но и глухая?

Мальчик делает шаг вперед.

– Abuela, – говорит он. Старуха вытягивает руку, гладит его по волосам, разглядывает лицо. На миг он доверительно прижимается к ней, потом проскальзывает мимо, вглубь квартиры. Через мгновение возвращается.

– Там чисто, – говорит он. – У нее в туалете чисто.

– Спасибо, сеньора, – говорит он и откланивается. – Спасибо, что помогли. Простите за беспокойство. – И к мальчику: – Тут унитаз чист, следовательно… что?

Мальчик хмурится.

– Там, внизу, вода течет свободно. А наверху, – он указывает на лестничный пролет, – вода не течет. Следовательно что? Следовательно, где забились трубы?

– Наверху, – говорит мальчик уверенно.

– Хорошо! Так куда нам надо идти, чтобы их починить: наверх или вниз?

– Наверх.

– И мы пойдем наверх, потому что вода течет куда – вверх или вниз?

– Вниз.

– Всегда?

– Всегда. Она всегда течет вниз. А иногда вверх.

– Нет. Никогда вверх. Всегда вниз. Такова природа воды. Вопрос вот в чем: как вода попадает в нашу квартиру, не противореча своей природе? Как получается, что мы открываем кран или смываем в унитазе и вода течет?

– Потому что ради нас она течет вверх.

– Нет. Это неправильный ответ. Давай так спрошу: как вода попадает в нашу квартиру, не протекая вверх?

– С неба. Она падает с неба к нам в краны.

Так и есть. Вода и правда падает с неба.

– Но, – говорит он и вскидывает предупреждающий палец, – как вода попадает на небо?

Натурфилософия. Поглядим, сколько в ребенке натурфилософии.

– Потому что небо вдыхает, – говорит ребенок. – Небо вдыхает, – он делает глубокий вдох и задерживает дыхание, на лице – улыбка, улыбка чистого умственного восторга, а потом резко выдыхает, – и небо выдыхает.

Дверь закрывается. Он слышит, как щелкает задвижка.

– Инес тебе про это рассказывала? Про дыхание небес.

– Нет.

– Ты сам придумал?

– Да.

– И кто же там, на небе, вдыхает и выдыхает и дает дождь?

Мальчик молчит. Сосредоточенно хмурится. Наконец качает головой.

– Не знаешь?

– Не могу вспомнить.

– Не важно. Пошли расскажем твоей маме новости.

Инструменты не пригодятся. Вся надежда – попросту на длину проволоки.

– Может, сходите погуляете? – предлагает он Инес. – То, что я сейчас буду делать, не слишком аппетитно. Не стоит нашему юному другу на это смотреть.

– Я бы лучше вызвала настоящего слесаря, – говорит Инес.

– Если мне не удастся это исправить, я пойду и найду вам настоящего слесаря, честное слово. Так или иначе унитаз мы вам починим.

– Не хочу гулять, – говорит мальчик. – Хочу помогать.

– Спасибо, мой мальчик, ценю. Но тут такая работа, в которой помощь не нужна.

– Я могу подавать тебе мысли.

Он взглядывает на Инес. Что-то несказанное происходит между ними. «Мой умный сынок!» – говорит ее взгляд.

– Это правда, – говорит он. – С мыслями у тебя все хорошо. Но увы – унитазы бесчувственны к мыслям. Унитазы – не из мира мыслей, это грубые предметы, и работа с ними – грубая работа, не более. Так что пойди погуляй с мамой, а я пока займусь делом.

– Почему мне нельзя остаться? – говорит мальчик. – Это же просто какашки.

У мальчика в голосе новая нота – нота вызова, и она ему не нравится. Мальчик задирает нос от похвал.