Небо повсюду - Дженди Нельсон

– Это не я, – говорю я тихо, открывая дверь гардеробной и проскальзывая внутрь. – Я – не она.

Я стою в темноте, стараясь контролировать дыхание, контролировать свою жизнь, пытаясь надеть собственную рубашку. У меня под ногами словно забурлила река, и она несет меня к нему, несет, несмотря на все, что случилось с Джо, – ревущий, пылающий, отчаянный поток. Но на этот раз я не хочу следовать за ним. Я хочу остаться на берегу. Мы не можем больше обнимать призрак.

Когда я выхожу из гардеробной, он уже ушел.

– Мне так жаль, – говорю я пустой оранжевой комнате.

Словно в ответ, по крыше начинают молотить тысячи кулаков. Я иду к своей кровати, добираюсь до окна и высовываю руки наружу. За лето у нас случается всего одна-две грозы, и поэтому каждый дождь – это большое событие. Я перегибаюсь через подоконник, подставляю ладони небу, и вода льется у меня сквозь пальцы. Я вспоминаю, что сказал нам с Тоби тогда дядя Биг: «Это нужно просто пережить». Кто знал тогда, как именно надо будет «переживать».

Кто-то несется сквозь ливень к нашему дому. Когда фигура подбегает к освещенному саду, я понимаю, что это Джо. Мне сразу же становится так легко! Прибыл мой спасательный круг.

– Эй! – ору я и машу ему, как безумная.

Он смотрит вверх, улыбается, и я со всех ног несусь вниз, наружу, под дождь, к нему.

– Я скучала, – говорю я, касаясь пальцами его щеки. С его ресниц падают капли и сбегают по щекам тонкими ручейками.

– Боже, и я скучал. – Он кладет ладони мне на лицо, и мы целуемся, и дождь льется на наши сумасшедшие головы, и все мое существо загорается радостью.

Не знала, что любовь – это чувствовать, как становишься ярким.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю я, когда у меня наконец хватает сил оторваться от него.

– Я увидел, что идет дождь, и сбежал из дома – захотел взглянуть на тебя, вот и все.

– Почему тебе пришлось сбегать?

Дождь промочил нас насквозь; рубашка липнет ко мне, а руки Джо липнут к ней, гладят меня по бокам.

– Я в заточении, – объявляет он. – Ну и прижали же меня! Оказалось, что бутылка, которую мы с тобой выпили, стоила четыреста долларов. А я и понятия не имел. Хотел тебя впечатлить, поэтому взял из подвала. Отец увидел пустую бутылку и пришел в ярость. Теперь я день и ночь сортирую древесину в мастерской, пока он щебечет со своей подружкой. Мне кажется, он забыл, что я понимаю по-французски.

Не знаю, что меня интересует больше: вино за четыреста долларов или новости о подружке. Решаю, что второе.

– С его подружкой?

– А, да забей. Мне просто необходимо было тебя увидеть, а теперь надо возвращаться. Я хотел подарить тебе вот это.

Он достает лист бумаги и быстро пихает его мне в карман, чтобы тот не промок. Потом снова меня целует.

– Ну все, я пошел. – Он не сдвигается с места. – Не хочу уходить от тебя.

– И я не хочу, чтобы ты уходил, – говорю я.

Волосы его совсем почернели от воды и вьются змеями вокруг блестящего лица. Мы стоим словно под душем. Bay. Стоять под душем с Джо.

Он смотрит поверх моего плеча, и глаза его суживаются.

– Почему он вечно тут торчит?

Я поворачиваюсь назад. В дверном проеме стоит Тоби и наблюдает за нами. Вид у него такой, словно его ударило стенобитным шаром. Боже. Наверное, он все-таки не ушел, наверное, просто сидел с бабушкой в мастерской или где-то еще. Он шире распахивает дверь, хватает скейт и без слов уносится прочь, мимо нас, ежась под струями дождя.

– Что происходит? – Джо сверлит меня взглядом. Все его тело неподвижно застыло.

– Ничего, правда, – отвечаю я ему, как и Саре. – Он очень расстроен из-за Бейли.

Что я еще могу сказать? Если я расскажу ему, что происходит между мной и Тоби даже после того, как он, Джо, меня поцеловал, то потеряю его.

Поэтому, когда он спрашивает: «Я веду себя как тупой параноик?», я усиленно киваю. И слышу голос в голове: «Никогда не зли трубачей».

Джо улыбается широкой, словно лужайка, улыбкой:

– Ну ладно. – И снова целует меня, по-настоящему, и мы пьем дождь друг у друга с губ. – Пока, Джон Леннон.

И он уходит.

Я тороплюсь в дом, переживая о том, что сказал мне Тоби, и о том, чего я не сказала Джо, и дождь смывает с меня следы этих прекрасных поцелуев.