Кто не знает братца Кролика! - Илья Бояшов

Тяжеловозы первыми впадают в уныние. Зонтик пытаемся держать по очереди: однако, он совершенно не нужен – город, словно паранджой, занавешен струями. Аничков мост расплылся настолько витиевато, что на нашем месте искусал бы себе локти от бессилия запечатлеть фантасмагорию сам Сальвадор Дали. Дождь воистину библейский: потеряла привлекательность даже рекламная пирамида из бочек. Мы, без сомнения, прокляты.

Время от времени кучер тормозит колымагу. Подопечные, переступая биндюжными ногами, тянутся к нему мордами, не менее философскими, чем наши физиономии. Он по-хозяйски обтирает попоной дымящиеся спины кормильцев и, как полагается истинному любителю лошадей, изрыгает на них самую богомерзкую хулу.

Половина Питера сегодня непременно покончит жизнь самоубийством. Впрочем, и без этого погодка с таким давлением вгонит в гроб не одного сердечника. Подлость ее безгранична: ночью, вне всякого сомнения, завернет морозец, и тогда разлившиеся по улицам моря не разобьют ломами даже целые полчища дворников, пусть их сюда хоть со всей страны десантируют.

Мы еще и до Адмиралтейства не добрались: однако сомнений нет – воспаление легких гарантировано. Кучер сокрушается, что не захватил фляжку со спиртным. Повернувшись, со злостью пытается свернуть голову первому попавшемуся бутафорскому кранику.

Я восседаю, точно сгорбившийся ворон.

– Эй, – напарник трясет за плечо. – Как насчет «полташки»?

Тормозим возле отвратительного шинка на Большом: несгибающимися ногами марширую за горячительным.

Очередь изощряется как может: хлопают по плечу, отдают честь. Продавщица (в одном флаконе все те же хула и сердоболие), разрешает вынести стопки.

Когда сворачиваем на Дворцовый мост, словно по команде взметаются хвосты: «В-52» принялись за ковровую бомбардировку.

Кучер вздыхает:

– При царе даже навоз запрещали в Неву сбрасывать. Собирали по улицам и вывозили за город. А ведь экологически чистый продукт.

И сокрушается, вновь оборачиваясь на рекламу:

– Хоть одну могли бы пивом заполнить. Скупердяи!

Оказывается, Кролик никуда не девался! Вот бутылочка чистокровного армянского бренди в компании с двумя рюмашками. Вот следы ненавязчивого сервиса со стороны утконосой секретарши: поднос и кофейные чашечки. Анекдоты мгновенно забыты: работорговец и обладатель уникальной коллекции прыщей с нескрываемым интересом воззрились на экзотичное животное.

Мои ботфорты залиты водой до самых отворотов. Усы – как у пасечника с хутора близ Диканьки. Треуголка превратилась в настоящий дамский капор. Трогаю оловянные пуговицы – и ведь не расстегнуть их, пальцы одеревенели.

Кролик нашел, что продекламировать:

– Солдат, вперед, солдат, вперед, тебя за гробом слава ждет!

И осведомляется:

– А где наша труба?

Ненависть чудеса творит: накладные усы срываю одним махом.

– Ты трубил, трубач? – ничего не замечая, интересуется Кролик. – Что-то я не слышал звонких призывов полковой трубы? – острит, сухой и чистый, как подмытый младенчик.

Я все-таки расстегиваюсь.

– Нет, нет, не сюда, – суетится работодатель, спасая кресло. – Киньте в угол! До завтрашнего турне высохнет!

– Да, да, до завтрашнего, – безмятежно подхватывает Кролик. – Представь – целую неделю не нужно задумываться о хлебе насущном. Ты – идеальный солдат! Из таких получается настоящий пушечный фарш.

– Ботфорты!!!

– Что?

Показываю на квакающие сапоги. Командор с господинчиком хватаются за каблук, я – за внушающий доверие сейф. Два чистоплюя дергают меня из стороны в сторону – однако, судя по всему, сапоги сдираются только вместе с кожей. Бросив пытку, Кролик в который раз выставил свои гнусные резцы.

– Теперь ты у нас навсегда останешься гренадером. Тебе деться некуда. Здравия желаю.

И ведь не догадывается, дурашка, что сейчас произойдет обыкновенное убийство!

Ухожу в ботфортах. Это лучшее, что я мог сделать. В раскаленной башке поселилась шарманка: