Розовый дельфин - Роман Коробенков

– Заведи собаку, – ухмыльнулась она.

– Не подумай, – замахал я руками, – я не привязываю это к тебе, хотя ты безумно нравишься мне и, пожалуй, я скоротал бы с тобой остаток жизни. Но ты дала понять… И я уважаю чужой выбор. Вообще, не знаю, почему я это вспомнил. Хотя – знаю! Несколько дней назад я сделал предварительный заказ. Позвонил по телефону, который дал приятель. А тут просто смотрел на тебя, говорил с тобой и подумал: как прекрасно, что ты живая, как замечательно, что ты непредсказуема, что ты не будешь делать только то, чего хочу я, что у тебя есть и отрицательные эмоции. Смотрел на тебя и думал: какая прекрасная жизнь сидит рядом со мной, гипнотизирует меня взглядом, говорит забавные вещи… Зачем мне кусок металла, про который я буду знать, что он металл. Где-то там… в глубине своей… где должна быть душа, там рвет и мечет малютка-мотор… – Я допил очередную чашку. – Хочу душу…

Повисла пауза. Будто случайно я посмотрел сквозь стекло стола на тонкую разметку ее замечательных ног с красивыми стопами. Такими, которые редко бывают даже у очень красивых людей.

– Симпатичные ножки, – сказал я, дабы заполнить возникшую пустоту.

– Очень красивые, – со строгим видом поправила она.

– Очень, – легко согласился я.

– Никогда не путай.

– Постараюсь.

Опять возникла пауза, в этот раз нежная, и мне сделалось престранно легко.

– Ты очень хороший, – спрятала она глаза. – Прости, мне нужно уйти.

– Но у нас еще, – я глянул на часы, – пятнадцать минут… – Ощущение легкости рассыпалось в пыль. – Пожалуйста…

– Я должна. – Лицо ее исказилось, красивые ноги распрямились. – Так нужно. – Минуя меня, она бросилась к вы ход у.

– Ты обещала, – метнул я коварство ей в спину, – пятнадцать минут.

Совершенство зависло возле двери. Она не открылась. Улица была поглощена дождем, проливным и сильным настолько, что строения напротив едва различались, а мечущиеся по тротуарам редкие фигуры напоминали несчастных из фильмов про апокалипсис. Я подошел с левой стороны, и мы вместе долго разглядывали дождь.

Спящий официант принес еще по чашке кофе.

– Скоро напьемся до эксцентричности, – сказал я, принимая в руку горячую посудину.

– У тебя было такое? – теряясь взглядом в стихии, спросила она.

– Конечно. Перед всеми важными миссиями, которыми была полна моя не очень разнообразная в этом плане жизнь, я обязательно напивался кофе. Напивался до эксцентричности и всегда выполнял миссии с блеском.

– Это вредно, – печально сказала она.

– Человек разумный склонен к суициду, – улыбнулся я. – Хотя бы потому, что пьет кофе. Это твоя замечательная мысль…

– Рада, что тебе понравилось, – еще печальнее произнесла моя судьба, если предположить на секунду, что судьба есть.

– Я не отпущу тебя, – гипнотически лаская ее профиль, заявил я.

– Люблю дождь, – в ответ отозвалась она. – Мне всегда хорошо, когда он идет.

– Дождь – мой союзник, – поведал я. – В моей жизни он идет тогда, когда надо убедить меня в исключительности момента. Солнце же обозначает рутину.

– Ты думаешь, что этот момент исключительный? – спросила она.

– Думаю, да, – подтвердил я и осторожно дотронулся до ее щеки губами.

Кожа была очень нежной.

От нее пахло волнующе.

Сердце мое стеклянно задребезжало внутри грудной клетки.

Она же краем глаза полоснула по моей смущенной личине и опять погрузилась в дождь.

А он все лил, и мне было хорошо.

Он словно вязал нас прочной теплой нитью.

Он не просто так вдруг начался тогда…