Папина жизнь - Дэйв Хилл

— Между сосисками и яйцом?

— Да, только не в пюре!

— Вот так правильно?

— Правильно! Вот точно!

Ну а для Билли она стала товарищем по сюрреалистическим беседам. Особенно по ночам, когда он порой по-прежнему забирался к нам в кровать.

— Привет, Билли, — сонно говорила Анджела. — Ты упал с кровати?

— Это я не сам упал, — протестовал он.

— А кто тогда?

— Мистер Толкай.

— Мистер Толкай?

— Да, он забрался ко мне и…

— Дай угадаю, — говорила она. Я притворялся, что сплю. Я знал, что будет потом.

— А можно мне между вами?

— Конечно, можно, Билли. Но сперва познакомься с моим хорошим другом, мистером Тяни.

— Кто такой мистер Тяни?

— А он брат мистера Толкая. Он волшебник.

— Он правда волшебник?

— Да. Пойдем к тебе в комнату, посмотрим, как он умеет колдовать.

Так что Анджела была «моя девушка», но вместе с тем она была для меня больше, чем просто «моя девушка». Я подозревал, что и от Дайлис это не укрылось. «Думаю, я и так уже знаю насчет чего».

И кто из детей ей рассказал, интересно, — размышлял я, прибирая в их комнатах перед возвращением. Джед? С ним никогда ничего не понятно. Билли? Его инопланетные создатели снабдили его модулем сверхнепоследовательности. Нетрудно себе представить беседу, которую он провел с Дайлис:

— Мам!

— Что, Билли?

— Знаешь чего?

— Что?

— Знаешь Анджелу?

— Нет, а кто такая Анджела?

— Это тетя у папы в кровати.

— Ясно.

— Мам!

— Что?

— Знаешь мистера Толкая?

— Мистера Толкая?..

Ну а что Глория? Я надеялся, что она не превратилась в доносчика. Во-первых, мне не хотелось, чтобы она обсуждала со своей матерью подробности моей личной жизни. Во-вторых, у меня было и более благородное побуждение — я щадил чувства Дайлис. Незнакомая женщина спит с папой и советует Глории, что надеть. Разве маме не будет неприятно? Разве мама не встревожится? Я не хотел, чтобы у Глории возникали такого рода сомнения.

В три пятнадцать я отправился в школу. На школьном дворе на меня накинулись Лайза с Камиллой.

— А мы слышали про вас одну тайну, — заявила Лайза.

— Тайну, — эхом отозвалась Камилла. Они обменялись понимающими улыбочками.

— Ах, так? И что это за тайна? — Вот чертовы кошки, обе две. Прирожденные разведенки.

— Нам ваш Билли утром разболтал, — сказала Лайза.

— Ну так расскажите и мне, давайте!

— «А у папы есть девушка»! — колокольчиком прозвенела Камилла. — Так он сказал.

— Так и сказал, перед мамой?

Лайза и Камилла состроили рожицы.

— Ясно, все понятно. А как мама выглядела?

— Бывают люди повеселее, — ответила Лайза.

— Если бы взглядом можно было убивать… — добавила Камилла.

Звонок возвестил конец уроков. Дети выскакивали из дверей по одному. Я посадил Билли на плечо, Джеда взял за руку и нагнулся поцеловать Глорию в лобик. Как обычно, я мимоходом оглядел всех троих. Вроде все в порядке: ни необговоренных стрижек (стрижки были под моей юрисдикцией; Дайлис заведовала стоматологией), ни новой одежды. Дети одеты так же, как неделю назад, когда уезжали. Одежду они надевали каждый раз то мою, то мамину. Меня устраивало, если наши вещи стирались в Мамином Доме — они потом пахли кондиционером для белья.

Ладно, с внешностью все нормально, пора заглянуть глубже. Глорию я пока что оставил в покое. Ей я направлю лампу в лицо попозже. Вызывать у Билли очередные потоки сознания я тоже не решился, так что оставался Джед.

— Ну что, Джед, как в школе дела?

— Хорошо.

Это все, что мне удается получить в ответ на любой мало-мальски осмысленный вопрос. Район Далвич изобиловал начальными школами-садиками, и со слов Билли я понял, что многие его новые соседи-знакомые ходят как раз в эти причудливые и изящные заведения. Я сомневался, что такая школа привлечет Дайлис, но ведь в то время она уже была Дайлис Далвичской.

— Прекрасно, Джед. А как мама поживает?

— Нормально.

— А как Крис?

— Нормально.

— А погода была какая?

Джед удостоил меня испепеляющим взглядом.

— Что случилось? — нервно спросил я. — Мы что, потеряли чувство юмора, пока были у мамы?

— Ха-ха, папа, — ответил он, глядя вперед, и я не в первый раз подумал, что неделя — это слишком долго. Мы тащились домой, дети были необычно молчаливы. И только в квартире прозвучало имя Анджелы.

— Она сегодня придет? — спросила Глория, когда мальчики не слышали.

— Да. И принесет рыбу и чипсы.

— А, ясно.

— Это как, ничего?

— Ничего. — Глория нервно перебирала пальцами. Я нежно взял ее за руки.

— А мама знает, что она у нас сейчас?

— Думаю, да.

Мне было неприятно так допрашивать Глорию. Насиловать ее нейтралитет — последнее дело.

— Мама что-нибудь про это говорила?

— Да нет.

— А стоит мне рассказать ей про Анджелу?

— Я не знаю. Может быть.

— Ты бы хотела, чтобы я ей рассказал?

— Да, наверное. Да.

Я написал Дайлис письмо. Мне было очень трудно составить его как следует.