Империя ангелов - Бернард Вербер

Рауль забавляется, видя мою разочарованность.

– Им нельзя помочь по-настоящему. Можно лишь уберечь их от совершения самых глупых ошибок.

Зная наизусть пораженческие настроения моего друга, я предпочитаю сменить сюжет разговора.

– А эта знаменитая Натали Ким, о которой говорил Великий Инка?

Рауль говорит, что изучил ее случай и что в этой девушке нет ничего необычного. По крайней мере, он не видит, что в ней такого особенного. И в карме, и в наследственности, и в своих первых свободных решениях она как человек проявляет себя самым классическим образом.

– То есть?

– То есть делает все больше глупостей.

Он протягивает мне ее яйцо, чтобы я его изучил.

Фамилия: Ким

Имя: Натали

Национальность: кореянка

Волосы: черные

Глаза: темно-коричневые

Отличительная черта: очень смешливая

Отрицательная черта: наивность

Положительные черты: очень зрелая, очень храбрая.

Лицо, напоминающее Луну, длинные черные косички, черные миндалевидные глаза. В свои двенадцать лет Натали Ким – озорная девчонка. Она одевается по моде хиппи семидесятых годов, носит сабо и индийские платья и живет со своей семьей в Лиме, в Перу, где ее отец занимает пост посла Южной Кореи.

Хорошие родители, хорошее детство, количество пунктов при рождении: 564.

Я подскакиваю.

– 564! 564 из 600! Да она… она уже практически ангел.

Рауль Разорбак делает разочарованную гримасу.

– Да что ты! Это просто старая душа. Оставалась на второй год несколько раз, как плохой ученик, и наконец прогрессировала. Но в конце концов перед конечной чертой они все начинают топтаться на месте.

– Красавица, богатая, умная, родители ее любят. Кто же она на самом деле, твоя Натали Ким, «Роллс-Ройс» всех клиентов?

– Я не очень-то тешу себя иллюзиями.

Еще раз я вглядываюсь в удивительное яйцо. В посольской резиденции Натали обучают вместе с ее двумя старшими братьями частные преподаватели. В Перу они скучают, они не могут ходить одни куда захотят и поэтому придумывают себе разные игры. В данный момент Натали читает братьям книгу под бесхитростным названием «Гипноз для всех». Я склоняюсь над яйцом и вижу, что она хочет проверить один из уроков на старшем брате, Джеймсе, пятнадцати лет.

Она велит ему закрыть глаза, расслабиться и представить, что он – твердая доска. Джеймс закрывает глаза, пытается сконцентрироваться, а потом покатывается со смеху.

– Не получается! – с сожалением говорит Натали.

– Попробуем еще раз, обещаю, больше смеяться не буду, – говорит Джеймс.

Но Натали неумолима.

– В книге написано, что если человек в первый раз засмеялся, значит, он не поддается гипнозу.

– Да нет же, давай снова, все получится.

– Очень жаль, Джеймс. Слишком мало людей чувствительны к гипнозу, меньше двадцати процентов населения, согласно этой книге, и ты к ним не принадлежишь. Тебе этого не дано. Гипнотизируемый должен быть заинтересован, чтобы все получилось, потому что именно он делает всю работу. Гипнотизер только показывает ему, что он способен войти в это состояние.

Тринадцатилетний Вилли вызывается добровольцем для новой попытки. Он зажмуривает глаза с тем большим упорством, что его старший брат провалился, и хочет доказать сестре, что уж он-то «гипнотизируем». Как если бы это был почетный титул.

– Ты твердый, как доска, – чеканит Натали монотонным голосом. – Все твои мускулы окаменели, ты не можешь шевельнуться.

Мальчик сжимает кулаки, зажмуривает веки, напрягается и судорожно сжимается.

– Ты твердый, жесткий, сухой, ты теперь кусок дерева…

Натали делает знак Джеймсу встать за ним и заявляет:

– Ты доска, а раз ты доска, ты сейчас упадешь назад.

Вилли, прямой и негнущийся, начинает падать назад. Джеймс хватает его за плечи, а Натали за ноги. Они кладут его голову на один стул, а ноги на другой. Ничто его не поддерживает, однако он не падает.

– Получилось! – восклицает Джеймс, потрясенный.

– В книге сказано, что тело настолько твердое, что на нем можно сидеть.

– Ты уверена? А мы ему позвоночник не сломаем?

Девочка забирается на своего неподвижного брата, и он не прогибается. Она встает ему на живот. Джеймс осмеливается присоединиться к ней. Подростки восхищены своей проверкой, что «Гипноз для всех» работает.

– Человеческое сознание таит в себе неизвестные силы, – возбужденно восклицает Натали. – Теперь давай поставим его на место.

Они снова берут Вилли за ноги и плечи. Его глаза по-прежнему закрыты, а тело твердое.

– Теперь я начну обратный отсчет, и, когда дойду до нуля, ты придешь в себя, – объявляет Натали.

Три, два, один… ноль!

У Вилли ничего не движется, ни тело, ни веки. Игра явно становится менее смешной.

– Ничего не понимаю. Он не просыпается, – беспокоится Натали.

– Он, наверное, умер. Что же мы скажем родителям? – тоскливо говорит Джеймс.

Девочка нервно берет книгу.

– «Если субъект не просыпается, снова начните обратный отсчет очень уверенным тоном и громко хлопните в ладоши, сказав ноль».

Они снова начинают отсчет, громко хлопают в ладоши, и на этот раз их «гипнотизируемый» брат открывает глаза.

Облегчение.

– Что ты чувствовал? – спрашивает гипнотизерка.

– Ничего, я ничего не помню. Но было скорее приятно. А что произошло?

Рауль Разорбак делает сомневающееся выражение лица. Что до меня, то мне кажется, в этой Натали Ким действительно что-то есть. Я подробнее исследую траекторию ее прошлого. До этой жизни кореянка была танцовщицей на Бали. Она утонула.

До того она прожила много других артистических жизней: барабанщица в стране Берег Слоновой Кости, художница-миниатюристка на Мальте, скульптор по дереву на острове Пасхи. Когда я был человеком, я не особенно верил в реинкарнацию. Меня удивляло, что все люди видели себя в прошлом военачальниками, исследователями, художниками, звездами, куртизанками или священниками. Короче, героями исторических книг. Если учесть, что до 1900 года девяносто пять процентов населения было занято сельскохозяйственными работами, это может показаться удивительным.

Я отмечаю, что между двумя жизнями Натали Ким, как правило, проводила много времени в Чистилище.

– Почему ей требовалось столько времени для реинкарнации?

Рауль предлагает свое объяснение: