Имя мое легион - Григорий Климов

В глазах катакомбного христианина вспыхнул голубой огонек.

– Троцкизм? Это… это левое крыло сатаны. Там, где сатана маскируется под марксиста.

– Правильно! А что такое бердяевщина?

– Бердяевщина – это… это правое крыло сатаны. Там, где сатана маскируется под неохристианина.

– Тоже правильно! А теперь, гроссмейстер, скажите, что бы вы делали, если бы вы были начальником операции «Черный крест»? Допустим, что вы играете черными фигурами…

Зарем Волков задумался, словно разговаривая сам с собой:

– Нужны пешки… После смерти Сталина царь Никита выпустил из концлагерей двенадцать миллионов человек. Десять миллионов, вероятно, без вины виноватые. Но остальные два миллиона, может быть, было бы лучше не выпускать: перманентных революционеров Троцкого и черточеловечков Бердяева… Эти бесы и будут пешками психвойны. Я уже годами слежу, как по радио «Голос Америки» и «Освобождение» мутят именно этих бесов. Знаете, американцы за мной следят, но я за ними тоже слежу.

– Хорошо, гроссмейстер, а что дальше?

– Потом ход конем… Рыжий конь революции – заход с фланга, в тыл противнику. Ведь в американской прессе открыто пишут, что большинство американских корреспондентов и работников американского посольства – это замаскированные агенты Си-ай-эй. Там только не пишут, что большинство из них партийцы из той партии, которая на Западе играет почти такую же роль, как в СССР компартия. Это члены тех тайных обществ, где сатана снюхивается с антихристом. А теперь они бегают по Москве и, как сучки, вынюхивают себе подобных. Ведь так же разыграли и дело Пастернака. Ведь Нобелевскую премию Пастернаку дали не так за литературу, как за содомские грехи. Ведь это открыто сказал глава Союза советских писателей Сурков. И еврей-выкрест Пастернак тоже маскировался под бердяевского неохристианина. А потом, как перманентный революционер-троцкист, расхваливает исподтишка все революции – и 1905-го, и 1917-го, и следующую революцию. Это лжехристианин, это замаскированный антихрист! – Катакомбный христианин Зарем Волков так разволновался, словно он действительно командовал операцией «Черный крест». – А в качестве дымовой завесы в западной прессе поднимут обычные вопли и гвалт о демократии, либерализме, гуманизме, о борьбе за свободу и права человека в СССР… Появятся всякие демократы-диссиденты, либералы-инакомыслящие, гуманисты-несогласники, идущие по стопам Пастернака… Нe красивыми обещаниями выложена дорога в ад… За рыжим конем революции придет конь вороной – голод… А затем конь бледный – смерть… Кони Апокалипсиса… Вот он какой – этот чертов «Черный крест»… Нет, спасибо, нахлебались мы этих революций!

– Итак, – заключил генерал-архиепископ советской инк – Д визиции, – хотите нам помогать, гроссмейстер?

– Да, но ведь у меня же, знаете, мания преследования…

– Ничего. Ведь у вас маленькие личные счеты с американцами. Вот вы и рассчитаетесь с ними. Может быть, это даже поможет вылечить вашу манию преследования.

– Ну хорошо, – сказал катакомбный христианин. – Поскольку это борьба с сатаной и антихристом, то я согласен, товарищ… архиепископ. – Он расстегнул сорочку и вытащил маленький крестик, который висел у него на груди. – Это крестик моего друга Ивана. Он покончил самоубийством, когда американцы выдавали нас в Австрии, – В глазах человека-компьютера опять блеснул голубой огонек. – И крестик Ивана стучит в мое сердце. Кстати, операторы из «Черного креста» подкатывались и ко мне. Думали, что я сумасшедший. Но я за этим «Черным крестом» уже сам давно слежу. Знаете, американцы за мной следят, но и я за ними тоже слежу. А теперь, товарищ архиепископ, дайте мне стенографистку, и я продиктую вам всю их московскую агентуру.