Испытание медными трубами - Мария Метлицкая

Света нашла место в зале ожидания, и это уже было счастье. Потом она купила стаканчик горячего кофе и булочку с изюмом, и все показалось ей не таким ужасным – она, в общем-то, была оптимисткой.

Ко времени Дементьев стоял на перроне с букетом бледно-розовых гвоздик и нервно поглядывал на часы. Наконец, как из преисподней, показался медленный, ворчащий поезд. Он подобрался и почувствовал какую-то не свойственную ему доселе тревогу. Поезд два раза дернулся и, фырча, остановился. Минут через пять он увидел Олю в окне – огромные, испуганные глаза в пол-лица, коса, перекинутая на грудь, и руки, нервно теребящие косынку. Он впрыгнул в вагон и бросился к ней. Она выскочила из купе и крепко прижалась к его груди. Они замерли, а люди, недовольно покрикивая, толкали их в спины. «Дура Светка, – подумал он. – Завистливая и злобная дура. Лучше Оли никого нет на свете. И я буду счастлив. Обязательно и непременно». Он взял ее в охапку, подхватил маленький чемодан, и они вышли из душного вагона. На стоянке такси, как всегда, была огромная очередь. Дементьев прошел немного вперед и поймал частника на раздолбанных «Жигулях». До дома долетели за полчаса. Он открыл дверь квартиры, и она замерла на пороге, боясь войти.

– Заходи, – засмеялся он.

Она замешкалась на пороге и робко переступила порог. Он снял с нее пальто и крепко обнял за плечи.

– Заходи, – повторил он. – Ты здесь хозяйка.

Она улыбнулась и заплакала.

– Давай попьем чаю, а потом будем обустраиваться, – предложил он.

Они прошли на кухню, он достал из холодильника роскошный торт. Она с прямой спиной села на табуретку и замерла.

– Ну, хорошо, – улыбнулся он. – Сегодня хозяйничаю я. А завтра, уж извини, приступишь ты. К своим прямым обязанностям.

Она сглотнула слюну и молча кивнула.

Они долго пили чай, и он умилялся, как она наливает его в блюдце и, вытянув губы трубочкой, осторожно дует, чтобы остыл.

Потом они разбирали ее вещи – он освободил несколько полок в шкафу, – и наткнулся на Светкин лифчик. Быстро сжав его в кулаке, со злостью выбросил в помойное ведро. «Ведь нарочно, гадина!» – подумал он.

Оля аккуратно развешивала свои немудреные наряды. Перехватив его взгляд, она покраснела.

– У вас, такое, наверно, уже не носят, – вздохнула она.

– Купим новое, не переживай, – улыбнулся он.

Она густо покраснела.

Наутро, когда он вышел из ванной, на столе стояли стопка блинов и стакан молока.

– За блины спасибо, – усмехнулся он. – Правда, я на завтрак пью только кофе с бутербродом. Так что ты особо не напрягайся.

Она села на стул и заплакала.

– Дурочка моя, – сказал он и чмокнул ее в макушку. – В общем, разбирайся. Хозяйничай. Вернусь вечером. И чтобы был ужин, – с шутливой строгостью добавил он.

Оля испуганно кивнула. Дементьев вышел из подъезда, немного постоял на крыльце и с шумом вдохнул острый, морозный воздух. Никогда он не чувствовал себя таким счастливым.

* * *

Со Светкой они учились в параллельных группах. Она пользовалась большим успехом у однокурсников: высокая, длинноногая, с густющей гривой роскошных пепельных волос. Картину немного портил острый и длинноватый нос, за это ее немилосердно прозвали Буратино. Она вовсю крутила романы – поговаривали даже, что с замдекана факультета. Но, возможно, это все были сплетни. Светка считалась на факультете личностью одиозной. Кавалеров было море, а вот замуж никто брать не спешил. Был один потенциальный женишок – Славик Кулькин, хилый, очкастый «ботаник». Близилось распределение. Светка до обморока боялась оказаться в какой-нибудь глуши – с таким трудом выбралась из своего Мухосранска. Была согласна даже на Славика. И Славик повел ее в дом – знакомиться с матушкой. Матушка оказалась умнее великовозрастного сына и Светку раскусила моментально. Минут десять она наблюдала за тем, как Славик трепетно держит Светку за руку, а та вырывает руку и широко зевает. Умная маман предложила Светке покинуть помещение без всякой надежды на возврат. Светка с трудом пережила этот облом. Времени до распределения оставалось совсем мало. Дементьев увидел ее, рыдающую, в курилке. Она прикуривала одну сигарету от другой и громко сморкалась в большой клетчатый платок.

– Не прет? – сочувственно спросил он.

Светка посмотрела на Дементьева со злостью.

– Пойдем куда-нибудь посидим, – благородно предложил он. – Кофейку попьем или, там, винца. Ты только умойся, а то подумают, что я злодей. Не хочу жениться на беременной девушке.

– А ты женись на небеременной, – невесело усмехнулась Светка.

– Да запросто, – в тон ей ответил Дементьев.

Светка внимательно посмотрела на него.

– Только имей в виду: денег у меня совсем мало. Мамка выслала все, что за лето с курортников собрала.

– Свои люди – сочтемся, – рассмеялся он.

О деньгах он как-то не подумал, но это явно подняло ему настроение.

Они пошли в кафе напротив института – любимое место всех студентов. Взяли бутылку сухого белого, две чашки кофе и бутерброды с сыром. Светка с жадностью набросилась на бутерброды. «Голодная», – с жалостью подумал Дементьев.

Ему всегда было жалко этих неприкаянных приезжих: жуткие условия в общаге, столовая-тошниловка, в комнатах ни телевизора, ни холодильника. Из душа течет тонкой струйкой ржавая вода. На этаже вечно засоренный сортир. На грязной кухне из трех плит работают две конфорки. Стирают в тазах, белье сушат на ржавых батареях в комнате. В общем, жизнь у этой бедной лимиты не сахар. Конечно, некоторые устраивались поприличнее – кому-то обеспеченные родители присылали денег на съем квартиры или хотя бы комнаты, кто-то успевал выйти замуж за москвича – из корысти или по большой любви. Возвращаться на историческую родину почему-то никому не хотелось. Все стремились зацепиться в Москве. Кому-то везло, а кому-то не очень. Светка была явно из последних.

Они сидели в кафе, пили винцо и трепались о жизни.

– Женись на мне, Дементьев, – жалобно попросила Светка. – Женись, а то я пропаду. И это будет на твоей совести. – Она жалко улыбнулась.

– А цена вопроса? – паясничал он.

Светка назвала сумму. Он прикинул: вполне хватит на подержанные «Жигули». В общем, ударили по рукам. Но договор был такой – деньги платятся за прописку. Жить можешь тоже – пока. Вдвоем выживать в этом мире проще: пополам квартплата, питание. Но до поры до времени, пока не случится судьбоносная встреча – у Дементьева, разумеется, – и он не решит привезти свою любимую к себе. То есть когда представится возможность брака не фиктивного, а эффективного. Тогда – извините. Все по-честному. Светка, конечно, согласилась. Можно подумать, у нее был выбор. Подали заявление, и она переехала к Дементьеву. Он спал на диване, она на раскладушке. Готовить Светка не любила, но сыграло роль южное воспитание – всплыли в памяти мамины борщи с толченым чесноком, салом и галушками, вареники с картошкой. Словом, старалась, как могла. А Дементьеву все по кайфу – обед есть, продукты в холодильнике тоже. В квартире прибрано – не идеально, конечно, но ему идеально и не надо, сам порядочная свинья. «Жигули» купил, но через месяц разбил. Чинить было неохота, да и не на что. В общем, бросил во дворе и разрешил дворовым мальчишкам в них хозяйничать, чему они были, естественно, несказанно рады. Со Светкой жили в принципе дружно. Так, собачились по-мелкому, в основном по хозяйственным вопросам: кому мусор вынести, кому за хлебом сходить. У Дементьева не прекращались романы, и иногда он просил Светку перекантоваться у какой-нибудь подружки. Она вздыхала и нехотя уезжала на день-два. У самой Светки были все время какие-то трагические любовные истории – бурные, кратковременные и непременно дурацкие, из которых она выходила тяжело, с истериками и депрессиями. А однажды оба напились с горя и оказались в койке – обычная история. С той поры периодически Дементьев наклонялся к ее раскладушке, трепал ее, сонную, по плечу, и она, вздыхая, перебиралась к нему на диван. Спать с Дементьевым Светке нравилось: красивое, мускулистое тело, крепкие руки, никаких сантиментов – она не любила все эти нюни и сопли в сахаре. Дементьев был не против бурного и непродолжительного секса, но дальше дело не шло. Ни одного цветочка, ни шоколадки, ни тортика к 8 Марта.